Ей хотелось самой увидеть это. Весна только началась, рассада еще не успела бы взойти и дать плоды
– Вставайте. Пойдемте со мной.
Кан Чжунсок вышел за дверь. За ним последовал Лэсси, весь в грязи. В этот момент Кан Чжунсок почувствовал какое-то умиротворение – хорошо было вот так гулять втроем – они были словно семья, вышедшая на свежий воздух после обеда…
– Вот здесь.
Они пересекли сад и обошли дом сзади. Перед ними открылся просторный задний двор с теплицей. Кан Чжунсок открыл дверь и, слегка склонив голову, вежливым жестом пригласил Хан Соджон войти вовнутрь, отступив в сторону. Соджон понравились его джентльменские манеры.
За ней, весело виляя хвостом, вбежал Лэсси.
– Ого, это потрясающе!
Она говорила искренне. Внутри теплицы буйно цвели роскошные цветы. В углу теплицы раскинули свои соцветия гортензии. Эти цветы явно были любимыми у Кан Чжунсока. Теперь стало понятно, откуда взялись гортензии, стоявшие в вазах по всему дому.
– Это все благодаря стараниям моей экономки – мисс Юн. Она ухаживает за ними с особой любовью. А сам я сюда уже давно не заглядывал.
Чуть поодаль был раскинут небольшой огород. Перцы, баклажаны, кабачки, огурцы, зеленый лук… Всюду что-то росло и наливалось. Все выглядело таким свежим, таким полным энергии, что хотелось попробовать эти овощи прямо с грядки. Хан Соджон почувствовала неподдельную радость. После года, проведенного под землей в Академии, это ощущение было особенно ярким. Видеть, как растут новые побеги, было удивительно приятно. В последнее время Соджон казалось, что она видит окружающий мир впервые. Сам мир остался прежним, но изменилась она сама. А еще – слишком долго не была на поверхности.
– Ой! Какие хорошенькие помидорки черри!
Хан Соджон, лучезарно улыбнувшись, почти вприпрыжку подбежала к кусту, сорвала помидорку, быстро обтерла ее о брюки и закинула прямо в рот. Надкусив, почувствовала, как тонкая кожица лопнула, выпустив сочную мякоть. Соджон с удовольствием втянула ее и проглотила плод целиком.
Это было не просто вкусно – это было настоящее блаженство! Лэсси подошел ближе – он жизнерадостно махал хвостом, каждый раз ударяя им по ногам Хан Соджон. Улыбнувшись, та сорвала еще один помидор и протянула псу. Лэсси жевал его больше ради забавы, чем из-за вкуса. Увидев это, Хан Соджон рассмеялась.
Кан Чжунсок наблюдал за ними. Уголки его губ чуть заметно приподнялись – он невольно усмехнулся. И вдруг осознал, почему забросил свои экстремальные увлечения. Ради чего это все было? Когда он гнал машину на предельной скорости к самому краю земли, к океану, чтобы нырнуть в глубину… Когда цеплялся за скалы, пытаясь взобраться как можно выше, ощущая адреналин на пределе… Чтобы утолить голод. Не физический, а душевный – заполнить пустоту в душе. Пустоту, с которой не справлялись ни домашний уют, ни вкусная еда, ни тепло Лэсси. Эта пустота росла в нем годами – когда он плакал в своей тесной каморке, отправившись один за границу, но, вспоминая о жертве матери, стискивал зубы; когда весной брел вдоль побережья в Кохыне, вдыхая аромат цветущей вишни, и издалека смотрел на старую закусочную, где подавали похлебку из квашеной капусты… Но когда он увидел, как Хан Соджон прижимает к себе Лэсси, а на ее глазах блестят слезы, – в этот момент, казалось, капля дождя упала на древнюю глыбу его сердца, покрытую пылью веков.
Причина, по которой Кан Чжунсок больше не занимался экстремальными видами спорта, заключалась в том, что ему это больше было не нужно. Он и не помнил, когда в последний раз заходил в теплицу. Когда экономка сказала, что хорошо бы разбить огород и установить теплицу во дворе, он отмахнулся от нее – мол, поступайте как знаете, а про себя подумал: «Занимается всякими глупостями». Но в этой самой теплице теперь, увидев резвящихся Соджон и Лэсси, он внезапно почувствовал себя счастливым.
Чжунсок был сам от себя в шоке – ему будто открылся целый новый мир. Он как будто видел все впервые. Не будь этого огорода, испытал бы он в этот момент такое счастье? Он был готов сейчас же побежать и расцеловать в благодарность экономку. Ну и дела…
Когда Чжунсок увидел, как играются Хан Соджон и Лэсси, его взгляд потеплел – он словно увидел наяву свой давний сон. Кан Чжунсок долгое время жил один. И хотя он был в самом расцвете сил, всегда чувствовал себя одиноким. И тут к нему пришло осознание того, что он переживал в этот момент… Это чувство молнией пронзило его. В глубине теплицы разливался аромат цветов. Лучи весеннего солнца, проникая через прозрачный потолок, падали им на спины. С альбиции осыпались лепестки. Они были похожи на спицы веера, эти тонкие нити с розовыми концами. Весна, растворившаяся в солнечном свете теплицы, переполнила все вокруг.
Кан Чжунсок медленно сорвал цветок с куста рядом и протянул его Хан Соджон.
– Это мне? – спросила она.
Кан Джунсок утвердительно кивнул.
– Это же фиолетовая гортензия. Знаете ли вы, что она означает на языке цветов?
– Я не очень разбираюсь в таком, – немного смущенно проговорил Кан Чжунсок.
– Искренность.
