– Есть и такая поговорка: «Грязный пес – счастливый пес». По выходным я у этого парня на побегушках – играем целыми днями во фрисби. – Кан Чжунсок улыбнулся.
«Значит, ты – Лэсси. Приятно познакомиться… Надеюсь, мы поладим», – подумала Хан Соджон.
– Это все из-за него.
– Вы о чем?
– Я про холод в доме. У него же очень длинная шерсть. Он сильно страдает от жары. Поэтому неизменно я поддерживаю температуру на уровне двадцати градусов вне зависимости от времени года.
Лэсси, энергично виляя хвостом, повернул морду к Хан Соджон. Она подошла и погладила его. А затем присела перед собакой и почесала ее за ушами. В конце концов нашла нужные точки и промассировала их.
Лэсси страдал от генетического заболевания – аномалии глаз колли – и из-за этого был практически незряч на один глаз. Недавно он вышел в темное время суток на улицу по своим собачьим делам – и наткнулся на стену, из-за чего растянул плечевую связку. Сейчас пес проходит курс иглоукалывания. Хан Соджон, конечно, уже знала об этом и заранее определила, какие участки нужно массировать. Кан Чжунсок наблюдал за ее руками.
Лэсси заворчал от удовольствия и улегся на спину, подставив ей живот, будто прося почесать и его. Счастливчик Лэсси! За год она слышала это имя так часто – и вот теперь видела его самого…
– Похоже, вы много собак держали, – сказал Кан Чжунсок.
– Да. Когда я была маленькой, наша семья владела корейским магазином, но мама рано ушла из жизни, и я одна частенько стояла за прилавком – а рядом со мной всегда была собака. Стоило мне взгрустнуть, и руки сами тянулись к собаке – хотелось ее обнять.
Конечно, все это было ложью. Методы акупунктурного массажа для собак Соджон выучила в Академии. Она начала подготавливать почву для своей легенды про пожертвовавшую собой мать, упомянув ее вскользь. Чжунсок знал ее данные из личной анкеты, а она знала, что он обнимает свою собаку в моменты грусти и ощущения одиночества. В конце своего рассказа Хан Соджон не забыла сделать печальное лицо.
Из-за тепла, исходящего от тела Лэсси, мягкой шелковистой шерсти на глазах у нее выступили настоящие слезы. А вместе с ними пришли воспоминания о мучительных эпизодах из жизни. Голод, побои, заточение, бессонные ночи за учебой, снова голод… В течение года многие ученицы терпели жестокие условия, мечтая лишь об одном – когда-нибудь по-настоящему оказаться перед этим самым Лэсси. Хан Соджон тихо вздохнула. На душе у нее было нелегко – она испытывала и гордость за себя, и жалость по отношению к другим ученицам, и тревогу перед грядущим… А еще – тяжелое чувство от осознания, что все это ей предстоит пройти, оставаясь ложной Хан Соджон…
Одинокая слеза скатилась по ее щеке.
– Простите. Просто, увидев Лэсси, я невольно вспомнила прошлое…
Это была правда, но Кан Чжунсок решил, что Хан Соджон плачет, потому что вспоминает свое детство в Америке. «Наверное, она так же нашла утешение в верном живом существе – собаке – после смерти матери, как и я», – вероятно, так он думал. Настоящая же Хан Соджон никогда не знала материнской любви.
На следующий день она, вступив в обязанности секретаря, начала сопровождать Кан Чжунсока повсюду, отвечая также за его расписание. И выполняла свою роль безупречно, быстро и точно. Со временем в компании уже никто не шушукался у нее за спиной, называя «ставленницей банкира».
Соджон досконально изучила специфику строительного бизнеса. Она готовилась к этому год – и потому выполняла все возложенные на нее дела без сучка и задоринки. Вскоре уже отвечала и на все звонки, поступавшие в его офис из-за границы, – как и положено выросшему в США и выпустившемуся из Колумбийского университета человеку, Соджон говорила по-английски как носитель.
Свои мысли она высказывала только когда оставалась наедине с Кан Чжунсоком; когда с ними были другие люди, Соджон старалась оставаться в тени. Она не переходила установленных границ и не лезла на рожон. С Кан Чжунсоком была почтительна, с остальными – вежлива. Люди восхищались ее манерами, говоря, что она где-то получила высококлассную подготовку.
Но вот что было странным: с момента появления в его жизни Хан Соджон Кан Чжунсок полностью забросил все свои экстремальные увлечения. Она прекрасно освоила на должном уровне и дайвинг, и скалолазание, но шанс продемонстрировать свои навыки все никак не предоставлялся.
– Что-то вы в последнее время совсем позабыли былые увлечения, – как-то раз заметила Хан Соджон. Ей хотелось проверить его уровень, а заодно размяться самой.
– И правда… – Кан Чжунсок задумался. – С тех пор, как вы тут появились, что-то меня не тянет ни в горы, ни на море. Почему, интересно?
Хан Соджон недоверчиво склонила голову набок. Кан Чжунсок сделал то же самое.
– Сегодня выходной, а я заставил вас работать… Простите, – сказал он. – Теперь только вы полностью в курсе моего расписания. Но что поделать, вы слишком хорошо справляетесь со своей работой.
Кан Чжунсок улыбнулся. Когда они были наедине, он часто улыбался.
– В знак извинения с меня обед, как вам?
– С удовольствием, – Хан Соджон тоже улыбнулась.
