А следом весь класс взорвался криками, охами, ахами, снова зарыдала соседка Тилли по парте, и весь этот бедлам оторвал, наконец, мистера Филлипса от арифметических примеров, которые он самозабвенно записывал на доске.
– Аня Ширли, что всё это значит? – прикрикнул учитель.
Аня всё ещё стояла, держа в руках половинки расколовшейся грифельной дощечки.
Первым молчание нарушил Гилберт:
– Это я виноват, мистер Филлипс, – сказал он. – Я дразнил её.
Но у учителя явно был иное мнение.
– Мне прискорбно видеть девицу, проявляющую столь раздражительный и злопамятный характер… – начал он.
– Она вовсе не злопамятная! Её Гилберт дразнил, – не сдержалась Тилли.
Мистер Филлипс повернулся и посмотрел на девочку, впервые заметив её.
Матильда невольно сжалась под его взглядом.
– Я просто хотела… Гилберт вёл себя грубо и… я не имела в виду… – залепетала она.
– А вы, собственно, кто такая? – надменно спросил мистер Филлипс. – Новая ученица? Почему никто меня не предупредил, что в классе будет новенькая?
Ворчание мистера Филлипса отвлекло наконец внимание Ани от Гилберта.
– Это Тилли Пейджиз, моя подруга, прибывшая сюда погостить, – пояснила она и неохотно добавила: – Сэр.
– Вы обе, выйдите вперёд и встаньте у доски. Будете стоять так до конца уроков и переписывать строчки. Зарубите себе на носу, я такого поведения не потерплю. А вы, – посмотрел он сверху вниз на Тилли, – я назвал бы первое впечатление, которое вы на меня произвели, очень и очень слабым.
Тилли испуганно переглянулась с Оскаром. Конечно, у них в школе тоже были строгие учителя, но чтобы переписывать какие-то дурацкие строчки стоя перед классом, да ещё до самого вечера!
А мистер Филлипс тем временем подошёл к доске, и на одной её стороне написал:
У Ани Ширли очень плохой характер. Аня Ширли должна учиться держать себя в руках.
А на другой:
У Тили Пейджиз несдержанный язык. Тили Пейджиз должна учиться держать его за зубами.
– Мне так неловко, что я втянула тебя во всё это, – расстроилась Аня, печально посмотрев на Тилли. – Не сдержалась, прости. До сих пор не могу поверить, что Гилберт назвал меня морковкой, да ещё перед всем классом. Ой, смотри, мистер Филлипс твоё имя неправильно написал, хотел тебя посильнее обидеть, что ли?
– Ничего, зато ты меня всегда с двумя «л» называешь, – шепнула Тилли.
Оскар тем временем сгорбился за своей партой, пытаясь прикинуться человеком-невидимкой и не привлекать к себе никакого внимания.
Бесконечное переписывание строчек сильно подпортило впечатление от так хорошо начинавшегося дня, и Тилли даже начала тосковать по скучным будням в собственном классе. А когда мучение закончилось и Тилли, Оскар, Диана и Аня вышли из школы, то увидели поджидавшего их возле входа Гилберта. Он смущённо взъерошил копну и без того растрёпанных волос и очень искренне сказал:
– Мне ужасно стыдно, что я посмеялся над твоими волосами, Аня. Честное слово, стыдно. Ты не злись на меня, пожалуйста…
Но Аня, гордо вскинув голову, схватила за руки Диану и Тилли и потянула их за собой. Оскару ничего не оставалось, как неуклюже побрести следом.
– Аня, как ты могла? – возмутилась Диана и сделала попытку оглянуться на Гилберта, но подруга не позволила.
– Я никогда не прощу Гилберта Блайта, – отчеканила она, продолжая быстро шагать вперёд. – Никогда.
После того как все они помахали Диане, отправившейся домой по склону холма, Аня покаялась, опустившись на заросшую травой обочину тропинки:
– Мне очень неловко, что вы стали свидетелями всего этого безобразия. Я очень стараюсь не выходить из себя в подобных ситуациях, но пока что это плохо у меня получается.
– Тебе вообще нечего смущаться, – возразила Тилли. – По-моему, ты была просто великолепна. Мне самой очень хотелось бы стать такой же смелой, чтобы постоять за себя. Я думаю, все остальные тоже были на твоей стороне, посмотри, каким жалким выглядел Гилберт после школы.
– Не желаю больше слышать это имя, – вспыхнула Аня, но щёки её порозовели от удовольствия. – Отныне этот человек для меня не существует. А ты что думаешь, Оскар?
– О чём? О том, чтобы никогда больше не слышать его имя? По-моему, это вряд ли выполнимо, – ответил Оскар.
– Да нет! Как ты полагаешь, он действительно ужасно чувствовал себя после всего этого? – спросила Аня.
– А я-то откуда знаю?
– Так я и думала. – На лице Ани расплылась довольная улыбка.
Их разговор прервал приближающийся звук шагов. Тилли обмерла, увидев показавшегося из-за поворота мужчину в серой шляпе-котелке.
– Это мистер Чок. – Она встревоженно толкнула Оскара локтем в бок. – Тот самый человек, о котором говорили моя бабушка и дедушка. Аня, я не понимаю, зачем он здесь, – шёпотом добавила она. – Он заходил к нам в книжный магазин, разговаривал с дедушкой и появлялся на чаепитии у Безумного Шляпника.
– Он разговаривал с твоим дедушкой? – нахмурился Оскар.
– Да. О какой-то библиотеке.
