Глядя на это, я… перестала дышать.
Что?! Что он собирается делать?
– Нет. Я сирота.
Воцарилась тишина.
Пять секунд, он руки обратно на стол положил. Передумал?
Ответил привычным ледяным тоном, без единой эмоции.
– Забудь. Я пошутил.
И резко повернул голову на меня.
Наши глаза встретились.
Меня окунуло в ледяную прорубь, затем в знойное пекло.
В янтарной радужке что-то вспыхнуло, зрачки как у тигра расширились, когда хищник увидел добычу.
Узнал…
– Приятного аппетита! Не буду мешать!
Разворачиваюсь, собираясь бежать, но…
– Стой.
Горячие пальцы поймали моё запястье, так странно нежно его сжали. А ведь мне казалось, у него настолько сильные руки, особенно по сравнению с моим тонким запястьем, сожми чуть сильней, и сломает.
– Может отдашь мне салат? – кивком указал на поднос, на котором осталась ещё одна тарелка, о которой я забыла.
Растерялась…
Особенно, когда увидела, как его руки легли на ремень брюк.
– Ааа, салат! Да, извините.
Подхватываю тарелку, опуская на белоснежную скатерть, но кончики пальцев дрожат. Могу опрокинуть. Чувствую, по затылку стекает капелька пота.
– Новенькая?
Продолжает смотреть так пронзительно, будто мысли читает и знает мой главный секрет, но почему-то молчит… Хотя волчьи глаза посылают опасный блеск. Скорей всего, что-то коварное задумал.
– Да.
Пальцы сильней сдавили тонкую кожу запястья, пуская в кровь жар.
– Заметно, – ухмыляется, продолжая жадно меня рассматривать. Склонил голову на бок. Изучает. И ему это, похоже, нравится. То, что он видит. Выражение ледяного лица, даже интонация, меняется. Боюсь, Власов приметил себе новую игрушку.
– А ты забавная.
Внезапно дёргает меня так близко к себе, что я чувствую горячее дыхание на своей щеке и рефлекторно зажмуриваюсь, потому что мне кажется, сейчас последует наказание.
Да, он заносит руку, но вовсе не для удара, а чтобы сорвать с меня косынку.
– Что за уродливая тряпка у тебя на голове?
Тяжёлая густая коса бьёт меня по спине и распрямляется до талии. Мужчина за этим пристально наблюдает и сглатывает.
– Никогда её больше не надевай…
Он ещё пару секунд удерживает меня близко к себе, отпускает. Отхожу на два шага назад.
– Подожди, сейчас попробую еду.
Власов с умным видом погружает ложку в жульен, пробует. Реакция ожидаема, как девочки и говорили. Он невыносим! Ад в теле человека с красивыми глазами…
– Что опять мне подсунули? Пресное, как похлёбка столовская! Унеси, – со звоном отшвыривает ложку на край стола. – У тебя минута, чтобы исправить.
Быстро забираю поднос, семеню к выходу. В висках начинает пульсировать, кровь в венах кипит, нервы как струна. Страх удивительным образом вытесняется гневом. Я терпеливая по жизни, но сейчас… извините! Выбесил.
Толкаю дверь, оказываюсь в холле. Здесь тишина, ни души. Только тележка с блюдами стоит, которую девочки здесь оставили. Взгляд падает на посеребрённую перечницу и солонку.
Сколько там барин сказал? Минута у меня? Ну раз минута, то не жалуйтесь на результат. Потому что минута – это вообще ни о чём.
– Ах пресно вам? Сейчас исправим! – шёпотом.
Хватаю со стола перечницу и от души перчу.
– Вот теперь точно пресно не будет, а весело.
Подхватив поднос, возвращаюсь обратно в зал.
– А вот и я! – вздёрнув высоко голову, смело шагаю к столу, натянуто улыбаясь.
Боги, что со мной происходит?
Я сама себя не узнаю.
Такие странные скачки настроения и характера испытываю.
А потом понимаю, что я испытываю такие качели безумия со сменой настроения только рядом с ним.
– Приятного.
Ставлю тарелку, и пулей к выходу.
Когда звон приборов услышала, сердце ядром пушечным в ребро впечаталось. Эмоции выключились. Страх вернулся. Только сейчас я поняла, что натворила!
Интересно, успею ли добежать до ворот, если стартану прямо сейчас?
Есть ли в этом смысл? Даже, если и добегу, захочет – достанет за час, как бы хорошо не спряталась. Хоть из-под земли! С его возможностями.
Жму на дверную ручку, как вдруг до меня доносится бархатное эхо его низкого голоса, заставляя меня застыть в полном недоумении:
– Вот теперь, что надо. Остренько! Всё, как я люблю.
Я честно обалдела, когда услышала его слова и заметно потеплевший голос:
– Остренько! Всё, как я люблю.
Прошло несколько дней, а я ходила сама не своя. Думала о нём… Много. Очень много. Внимание стало рассеянным. Спотыкалась, порой, на ровном месте, медлила, забывала, что сделать хотела. В мыслях картинки, а в них его глаза проникновенные, властные мерещатся. И его губы мягкие, влажные. Вкус которых мне хорошо запомнился.
Целовать Власова было приятно. Чистое безумие. Я вспоминала мой порывистый поцелуй, а потом толчок горячего, мускулистого тела в воду чаще, чем дышала.
Ну почему я о нём думаю без конца?
Я начала потихоньку осваиваться в доме Власовых, с работой справлялась. Уставала, как проклятая. Но была счастлива, что больше не сплю где попало и живот от голода не болит.
Начала замечать одну вещь – я стала часто оглядываться по сторонам, прислушиваться к шуму на территории особняка. Неужели с надеждой услышать звук шин его роскошного автомобиля и хотя бы мельком увидеть его издали, когда он возвращается в дом отца?
