Тайная доктрина. Том I полностью

Таковы, например, труды Лао-цзы, предшественника Конфуция. Говорят, что он написал девятьсот тридцать книг об этике и религиях и семьдесят по магии, в общем – тысячу. Тем не менее, его большой труд «Дао-дэ-цзин», сердце его доктрины, и священное писание «Дао-сы» имеют, как указывает Станислав Жюльен, только «около 5,000 слов»[8], едва двенадцать страниц. Тем не менее, проф. Макс Мюллер находит, что текст не понятен без комментариев, так что г-н Жюльен должен был пользоваться справками в более чем шестидесяти комментариях для своего перевода, и самый древний из них доходил до 163 года до Р. Хр., но не ранее, как мы видим. На протяжении четырех с половиною веков, предшествовавших этому «раннему» из комментариев, достаточно было времени, чтобы сокрыть истинную доктрину Лао-цзы от всех, за исключением его посвященных священнослужителей. Японцы, среди которых, сейчас, можно найти самых ученых священников и последователей Лао-цзы, просто смеются над ошибками и гипотезами европейских и китайских ученых. И предание утверждает, что комментарии, доступные нашим западным синологам, не являются подлинными оккультными рекордами, но лишь намеренными замаскированиями, и что подлинные комментарии так же, как и все тексты, давно исчезли с глаз профанов.

О трудах Конфуция мы читаем следующее:

Но они не проникли в него; и это вызывает сетование конфуцианистов, как утверждал в 1881 году в Париже один из очень сведущих членов этого Общества.

Если наши ученые обратятся к древней литературе семитических религий, к халдейским писаниям, старшей сестре и наставнице, если только не главному источнику Библии Моисея, основе и отправной точки христианства, что же найдут они? Для увековечивания памяти древних религий Вавилона, для рекордирования огромного цикла астрономических наблюдений Магов Халдеи, для оправдания преданий об их великолепной и в особенности оккультной литературе, что же остается теперь? Лишь несколько фрагментов, приписываемых Берозу.

Но они почти лишены всякой ценности, даже как ключа к характеристике того, что исчезло, ибо они прошли через руки епископа Цесареи – этого самоутвержденного цензора и издателя священных анналов чуждых ему религий – и они без сомнения, поныне, несут печать его «высоко-правдивой, заслуживающей доверия» руки. Ибо какова история этого трактата об однажды великой религии Вавилона?

Он был написан по гречески для Александра Великого Берозом, священнослужителем Храма Бэл'а на основании астрономических и хронологических рекордов, сохраняемых служителями этого Храма – рекордов, покрывавших период в 200 000 лет – ныне он утерян. В первом веке до Р. Хр. Александр Полигистор сделал серию выдержек из этого трактата, которые тоже утеряны. Евсевий (270—340 после Р. Хр.) пользовался этими выдержками при написании своего «Хроникон'а». Сходство пунктов – почти тождественность – в европейских и халдейских Писаниях[10], явилось большою опасностью для Евсевия в его роли защитника и поборника новой религии, воспринявшей еврейские писания и вместе с ними нелепую хронологию.

Теперь почти удостоверено, что Евсевий до такой степени не пощадил египетские синхронические таблицы Манефона, что Бунзен[11] обвиняет его в самом недобросовестном искажении истории, а Сократ, историк пятого столетия, и Синселлий, вице-патриарх Константинополя в начале восьмого, обличают его, как самого дерзкого и отчаянного подделывателя. Правдоподобно ли тогда, чтобы он обращался с большею осторожностью с халдейскими рекордами, уже тогда угрожавшими новой, так поспешно воспринятой, религии?

Таким образом, за исключением этих, больше чем сомнительных, фрагментов, вся халдейская сокровенная литература исчезла из глаз невежд так же бесследно, как и погибшая Атлантида. Несколько фактов, содержавшихся в истории Бероза, приведены в дальнейшем и могут ярко осветить происхождение Падших Ангелов, олицетворенных в образах Бэл'а и Дракона.