Здесь вступает на сцену убийственный материализм эпохи, это особое извращение современного ума, которое, подобно северному ветру, пригибает все на своем пути и замораживает всякую интуицию, не позволяя ей вмешиваться в физические теории на стоящего времени. Не усмотрев в Прометее ничего другого, кроме «огня через трение», ученый автор «Мифологии Древней Греции» видит в этом «плоде» нечто немного большее, нежели простой намек на земной огонь и его открытие. Это уже не огонь от падения молнии, воспламеняющий сухое дерево, открывая, таким образом, свою неоценимую пользу человечеству Палеолита, – но на этот раз нечто более таинственное, хотя все еще такое же земное.

«Божественная птица, угнездившись в ветвях [небесного Ясеня], похитила этот сучек [или плод] и унесла его в своем клюве на Землю. Так греческое слово φορώνευς есть точный эквивалент санскритского слова бхуранью «быстрый», являющийся эпитетом Агни, который считается носителем божественной искры. Фороней, сын Мелии или небесного ясеня, таким образом, соответствует понятию, вероятно, гораздо более древнему, нежели то, которое преобразило прамантха [древних арийских индусов] в греческого Прометея. Фороней есть [олицетворенная] птица, приносящая небесную Молнию на Землю. Предания, относящиеся к рождению расы бронзового века и те, которые сделали из Форонея отца Арголиан, являются для нас доказательством того, что эта громовая стрела [или молния], так же как и в легенде о Гефесте или Прометее, была началом человеческой расы».[1206]

Но это дает нам, все же, не больше, нежели внешнее значение символов и аллегории. Теперь предполагают, что имя Прометея разгадано. Но современные мифологи и востоковеды уже не видят в нем того, что видели их отцы, основываясь на авторитете всей классической древности. Они находят в нем лишь нечто, гораздо более свойственное духу века, а именно фаллический элемент. Но имя Форонея, так же как и Прометея, имеет ни одно, ни даже два, но целый ряд эзотерических значений. Оба они относятся к семи Небесным Огням: к Агни Абхиманин, его трем сынам и их сорока пяти сынам, составляя в общем Сорок девять Огней. Разве все эти числа относятся лишь к земному огню и к пламени половой страсти? Разве индусский арийский ум никогда не поднимался выше таких чисто сексуальных представлений; этот ум, который проф. Макс Мюллер объявляет, как наиболее духовный и мистически устремленный на протяжении всей планеты? Одно только число этих огней должно было бы уже подсказать намек на Истину.

Нам говорят, что в век рациональной мысли не разрешается больше объяснять имя Прометея, как это делали древние греки. Последние, по-видимому,

«Основываясь на очевидной аналогии προμηθεύς с глаголом προμανθάνειν, видели в нем тип «предвидящего» человека, к которому ради симметрии был добавлен брат – Эпиметей или «тот, кто принимает совет после события».[1207]

Но теперь востоковеды решили иначе. Они знают истинное значение обоих имен лучше нежели те, кто изобрели их.

Легенда основана на событии мирового значения. Она была сложена, чтобы увековечить

«Великое Событие, которое должно было сильно запечатлеться в воображении первых свидетелей, ибо с тех пор воспоминание о нем никогда не покидало народную память».[1208]

Перейти на страницу:

Все книги серии Теософия

Похожие книги