Тайная игра полностью

«Вот как, оказывается. Серёга всего лишь изображал игрока, а я-то подумал… Но он же ведь мог рассказать мне о своей тайной «игре». Опять же, ему нельзя было говорить никому об этом, – думал Скороходов. – Ну, Мурашов-то ладно. Он не знал, можно ли мне доверять. Да и Алик тоже хорош, мне-то мог сказать про разработку. Надо извиниться перед Серёгой за свои подозрения», – он чувствовал свою вину перед Мурашовым за то, что подозревал его в игровой зависимости и что из-за его недопонимания семья Мурашова разрушилась.

Мурашов понял, что если бы он вчера, да что там вчера, нужно было раньше ввести Александра в курс дела… Если бы он рассказал Скороходову правду, ничего подобного не произошло бы. Надо было рассказать. Но время вспять не повернуть теперь.

– Зря я тогда забрал своё заявление на него, – подошёл Скороходов к машине Мурашова, – мне Алик рассказал о нём, что он обвиняется по статье "мошенничество".

– Да ладно, что теперь об этом говорить, – махнув рукой, сказал Мурашов, – в его голосе чувствовалась небольшая обида. – Я им помогал – и всего лишь «спасибо». Мне от их «спасибо» ни жарко ни холодно.

– Серёг, Санёк, простите меня, – подошёл к ним Альберт, услышав их разговор. – Я даже не удосужился поинтересоваться у тебя, Серёга: знаешь ли ты Скороходова?

– Вы ни в чём не виноваты, – ответил Мурашов, – это всё я со своим характером.

– Да и твоей вины, Серёг, здесь нет, – улыбнулся Скороходов.

Мурашов, открывая машину, сел за руль и задумался:

«А что было бы дальше, если бы я по-прежнему относился бы к Саше неприязненно и с недоверием? А если бы на месте Альберта был другой? Или вместо Димы не Саша пришёл бы? Что тогда было бы? Возможно, всё тогда выяснилось бы, но намного позже или, наоборот, раньше, и неизвестно, чем закончилась бы ситуация, в которой мы сейчас».

Мурашов уехал. Скороходов понял, что он совершил ошибку, рассказав Виолетте о том, будто Мурашов играет в казино, и почувствовал свою вину перед капитаном. По дороге в отделение он размышлял:

«Интересно, если бы я увидел Серёгу у казино и рассказал бы о его «игре» Лемехову, к чему бы это привело? Ведь Пётр Львович мог его вызвать к себе и влепить выговор с занесением, либо уволить». По дороге в отделение Александр заехал в магазин, купил два бутербродных батона нарезных, сыр, колбасу.

В кабинете Скороходов на скорую руку сделал бутерброды, налил чай, который только что вскипел. Поставив всё на стол, сказал:

– Сергей Петрович, угощайтесь. И извините меня за то, что я подумал, будто вы правда играете. Признаю, я был неправ.

– А, что мне теперь тво… ваши извинения, – ответил Мурашов, откусив всё же бутерброд и запивая чаем, – ребёнка они нам с Виолеттой не вернут!

Скороходов на это ничего не возразил, понимая, что за такое трудно простить, и вышел из кабинета, решив съездить в магазин к Виолетте.

– Виолетта, привет, – зашёл в магазин Скороходов.

– Привет, Александр, что-то покупать будешь? Диск или флешку? – спросила Виолетта.

– Флешку, я, пожалуй, куплю, на тридцать два гига, – ответил Скороходов, – а вообще я поговорить с тобой зашёл.

– С тебя пятьсот рублей, – сказала Мурашова, подавая Александру флешку.

– Виолетта, прости за то, что тогда вмешался, – протянул деньги Скороходов. – Из-за меня у вас с Сергеем теперь проблемы.

Виолетта повесила на дверь табличку «перерыв». Положив деньги в кассу, она вопросительно посмотрела на Александра:

– Ты о чём?

– Помнишь, я тогда случайно увидел Сергея у казино? – спросил Скороходов.

– Ну да, помню, – ответила Виолетта. – Да я и сама же тогда его увидела там.

– Так вот, Сергей не играл и не играет. Я сам тогда неверно всё понял, – сказал Скороходов.

– Так это он попросил тебя со мной поговорить? – спросила Виолетта. – Передай ему, что я ничего не желаю о нём слышать.

– Капитан Мурашов ни о чём меня не просил, – ответил Скороходов. – Я сам решил с тобой поговорить. Он даже не знает, что я здесь.

– Всё, хватит. Мне всё равно, – сказала Виолетта, снимая табличку, – мне работать нужно.

Скороходов вышел из магазина, вздохнув, сел в машину и уехал.