– Все хорошо, – сказала я, выдавив из себя улыбку. – Так, Медвежий переулок пережил два столетия, а Малому не повезло. Наверное, его застроили.
Гейнор кивнула:
– Такое постоянно происходит. Давайте перенесемся на сто лет вперед от карты Рока.
Она нажала еще несколько клавиш и вывела на экран еще одну карту, покрытую заштрихованными фигурами неправильной формы.
– Это муниципальная землемерная карта конца XIX века, – пояснила она. – А заштрихованные части – постройки, так что мы легко сможем увидеть, какие здания уже существовали.
Гейнор помолчала, разглядывая экран.
– Так, судя по всему, этот район основательно застроили уже к середине десятых годов XIX века. То есть, несмотря на то что Малый переулок существовал в XVIII веке, к началу XIX он практически исчез. Но… – Она замолчала и указала на муниципальную карту. – Вот эта неровная линия, разделяющая два здания, почти полностью повторяет очертания Малого переулка. Возможно, он существовал и в XIX веке как проход между зданиями. Но мы не можем знать наверняка.
Я кивнула; несмотря на то что я мало что понимала в землемерных картах, логика ее была мне ясна. И с каждой секундой я все больше уверялась в том, что тонкая неровная линия, обозначавшая Малый переулок на карте XIX века, связана с дверью, которую я сегодня увидела. Точно расположение двери, если соотнести его с двумя старыми картами, которые показала мне Гейнор, казалось уж слишком большим совпадением.
Впервые с тех пор, как нашла флакон, я позволила себя помечтать о том, что раскрою важную историческую загадку. Что, если за этой дверью что-то есть, что-то, имеющее отношение к записке из больницы, к флакону и аптекарю? И что, если я расскажу об этой связи Гейнор и она решит, что всем этим стоит поделиться с историками? Возможно, меня позовут помогать в каком-то исследовательском проекте или пригласят на короткую стажировку в Британскую библиотеку…
Я глубоко вдохнула, напоминая себе, что надо придерживаться фактов и не забегать вперед. Нечего строить далеко идущие планы.
– Это так здорово, – продолжала Гейнор, – сопоставлять все эти карты. Но если хотите узнать побольше об аптекаре, не знаю, чем они могут помочь.
Я не могла не согласиться.
– Хорошо, – сказала я, собираясь перейти ко второй просьбе, возможно, более важной. – Так, если мы хотим удостовериться, что женщина-аптекарь действительно существовала, как это лучше сделать? Я говорила, поиски онлайн мне ничего не дали.
Гейнор кивнула, не выразив удивления.
– Интернет – бесценный инструмент, но алгоритмы поиска вроде гугловского – кошмар для исследователя. Он не приспособлен для поисков старых документов и газет, даже если они оцифрованы. – Она вернулась на основной экран и щелкнула по новому значку, открыв Британский архив прессы. – Так, – сказала она, поворачиваясь ко мне, – давайте попробуем. Он ищет построчно в большинстве британских газет за последние пару сотен лет. Если статья об аптекаре существует, она здесь будет, но все дело в правильных ключевых словах. Что вы пробовали искать?
– Что-то вроде «1800-е, аптекарь-убийца, Лондон».
– Отлично. – Гейнор напечатала ключевые слова и нажала ввод. Секунду спустя на странице отразился результат: ноль.
– Так, давайте уберем дату, – сказала она.
И опять ничего не найдено.
– Может быть, что-то не так с поиском? – спросила я.
Гейнор рассмеялась:
– В этом весь смысл: чем дольше и упорнее ищешь, тем большей наградой будет результат.
Пока она продолжала пробовать новые ключевые слова, я обдумывала двойной смысл ее фразы. Я искала пропавшего аптекаря, да, но мне стало грустно, когда я поняла, что еще ищу: выход. Как быть с моим пошатнувшимся браком, моим желанием быть матерью, выбором карьеры. Меня окружали тысячи осколков, впереди был долгий трудный поиск, мне предстояло перебрать их все и решить, что я хочу сохранить, а что нет.
Гейнор чертыхнулась себе под нос, на лице у нее явно была написана досада.
– Что ж, пока ничего не нашлось. Не удивительно, что ваши поиски ничего не дали. Давайте попробуем по-другому.
Она ввела в строку поиска одно слово, «аптекарь», и вручную отфильтровала результаты в левой части экрана, выставив период с 1800 по 1850 год, и место – Лондон, Англия.
Появилось несколько результатов, и сердце у меня едва не выпрыгнуло, когда я увидела заголовок газетной статьи: «Обвинения в мошенничестве и убийстве в Миддлсексе». Но статья была датирована 1825 годом, слишком поздно для нас – к тому же выяснилось, что она была о мужчине-аптекаре, которого убили за то, что он украл лошадь.
У меня опустились руки.
– А что еще можно попробовать?
Гейнор задумчиво поджала губы.
