Габриэль Кинстер был не просто джентльменом, но — истинным рыцарем без страха и упрека. Мог ли столь благородный человек бросить в беде одинокую девушку, молившую о помощи?Но даже самый безупречный из джентльменов прежде всего — мужчина. Р
Несчастье обрушилось внезапно.
Сидя за своим письменным столом в Морвеллан-Парке, Алатея Морвеллан смотрела на последний абзац письма поверенного их семьи: «Опасаюсь, что мои подозрения согласуются с вашими. Не думаю, чтобы здесь была ошибка».
Она подозревала, что так выйдет, и все же…
Глубоко вздохнув, Алатея отложила письмо. Рука ее дрожала.
Легкий ветерок, проникавший сквозь высокие французские окна, доносил веселый гомон молодых голосов.
На покатом склоне газона, отделявшем террасу от декоративного озера, ее сводные братья и сестры были увлечены игрой в мяч. Солнечный луч позолотил белокурую голову старшего сводного брата Алатеи Чарли, умевшего подпрыгнуть выше всех и ухитрившегося поймать мяч в воздухе, тем самым вынудив десятилетнего Джереми выбыть из игры.
Девятнадцатилетний Чарли был явно увлечен игрой, хотя и делал вид, что всего лишь снисходит к малышам Джереми и Огасте. Их старшие сестры, восемнадцатилетняя Мэри и семнадцатилетняя Элис, также охотно присоединились к игре.
Все в доме лихорадочно готовились к переезду в Лондон, где Мэри и Элис должны были предстать перед обществом. Пока же обе девушки увлеченно играли в мяч. Их раскрасневшиеся невинные и счастливые личики обрамляли выбившиеся из прически локоны. Предстоявшее серьезное испытание выхода в свет ничуть не портило им удовольствия и не лишало простых житейских радостей.
Мяч пролетел над головами всех трех девушек и запрыгал к дому. У дорожки он подскочил еще выше, преодолел пологие ступеньки и остановился на террасе. Еще два уже не столь высоких подскока, и мяч, миновав порог библиотеки, покатился по полированным доскам пола. Приподняв юбки, Алатея остановила мяч, поставив на него ногу. Она задумчиво посмотрела на него, потом подняла голову и увидела смеющихся Мэри и Элис, которые наперегонки неслись вперед. Алатея наклонилась и взяла мяч, потом, держа его на ладони, не спеша величественной походкой направилась к террасе.
Раскрасневшиеся Мэри и Элис, излучая веселье, остановились у самых ступенек.
— Мне, Элли! Мне!
— Нет, Алатея, мне! Милая славная Элли! Мне!
Алатея выжидала, будто взвешивая, кого предпочесть, когда маленькая Огаста, остававшаяся далеко позади, наконец, пыхтя и задыхаясь, догнала сестер. Она остановилась у них за спиной и обратила к Алатее свое ангельское умоляющее личико.
Алатея свечой подала мяч поверх голов сестер. С раскрытыми ртами они наблюдали его полет высоко в небе.
Рассмеявшись, Огаста сделала отчаянный прыжок, схватила мяч и ринулась вниз по склону пологого холма.
Увидев заговорщическую улыбку Алатеи, Мэри помчалась за Огастой. Элис с криками бросилась в погоню за ними обеими.
Алатея осталась на террасе. Светило яркое солнце, пронизывая теплом все вокруг и согревая ее. Неожиданно ее внимание привлекло движение под раскидистым дубом — мачеха и граф махали ей, приглашая присоединиться к ним на скамье, где они сидели, наблюдая за детьми.
Алатея ответила улыбкой на их улыбки и помахала им рукой, а затем оглянулась на сводных братьев и сестер, теперь весело мчавшихся к озеру. Потом, решительно сжав губы, она вернулась в библиотеку и направилась к письменному столу. Взгляд ее скользил по комнате, время от времени задерживаясь на гобеленах, украшавших стены, на картинах в золоченых рамах, на книжных полках, уставленных книгами в кожаных переплетах с позолоченными корешками. Библиотека была одной из достопримечательностей Морвеллан-Парка, родового гнезда графов Мередит. Морвелланы владели этим поместьем много веков, еще до того, как получили графство, а это произошло в XIV веке. Дом, изящный и элегантный, был построен прадедом Алатеи, а парк разбит с большим вкусом под неусыпным надзором деда. И теперь никто и ничто не сможет отнять у нее мир, сокрушить покой и безопасность ее семьи.
Глядя на письмо Уиггса, Алатея размышляла над тяжестью постигшего ее удара. Уже не в первый раз она оказывалась на краю бездны и привыкла смотреть в лицо опасности.
Письмо прибыло в ответ на ее настоятельную просьбу, срочно отправленную в Лондон три дня назад. Тогда ее мир во второй раз дал трещину и угрожающе покачнулся.
Вытирая пыль в комнате, горничная наткнулась на документ, небрежно засунутый в большую пустую вазу. К счастью, у нее хватило ума передать бумагу домоправительнице и кухарке миссис Фиггс, немедленно примчавшейся с ним в библиотеку и вручившей его молодой хозяйке.
Удовлетворенная тем, что не упустила ничего важного, отвечая на письмо Уиггса, Алатея отложила документ в сторону. Ее взгляд обратился к левому ящику стола, где хранилась самая главная бумага — долговое обязательство. Ей незачем было перечитывать его — она помнила каждое слово, каждый пункт.
Это письмо обязывало графа Мередита по первому требованию выплатить сумму, превышающую общую стоимость графства. За это графу сулили хороший процент от прибылей компании по добыче золота в Восточной Африке.
