— Гагарин полетел в космос 12 апреля 1961 года. Фильм начал сниматься месяца за полтора до его полета. Никто из нас о подготовке космонавтов даже не догадывался. Сама картина, имевшая название «Я родился в рубашке», снималась в жанре фантастики. Автор сценария Алексей Тверской работал профессиональным астрофизиком. Но даже он вряд ли предполагал, что полет человека в космос произойдет так скоро. Известие о старте Гагарина стало для всей съемочной группы шоком. Жизнь нас опередила. Съемки пришлось сворачивать. Начали переделывать сценарий. И тут фильмом заинтересовались высшие власти. Режиссера и сценариста стали таскать в ЦК и по министерствам. Актеров познакомили с ребятами из первого отряда космонавтов. Оказалось, что при весе в шестьдесят семь с половиной килограммов и при росте 173 сантиметра, с русскоязычной физиономией, я идеально подходил по всем параметрам для полета в космос. Недоставало одного пункта — членства в партии. Но ребята из отряда, чувствуя отношение руководства к этому факту, сказали: «Этот парень наш!» и написали письмо в высшие инстанции. Так началась наша «предполетная» подготовка: пятеро актеров месяц занимались парашютным спортом, после чего совершили по три прыжка с парашютом. Меня, как главного героя, стали еще испытывать на центрифуге. Поскольку я был парнем крепким, задавали норму перегрузки от трех до шести так называемых G.
— Как-то во время очередной съемки чувствую, мордашка разъезжается в разные стороны. А глаза буквально начали вылезать из орбит. Пальцами стал искать кнопку сигнала о плохом самочувствии. Со мной творилось что-то непонятное. Когда центрифуги остановили, выбраться оттуда самостоятельно я уже не смог. Оказалось, по просьбе режиссера с целью правдивого изображения жизни, мне увеличили перегрузку до семи G.
И лицо «поплыло». Санитары вынесли мое тело на природу и положили на лавочку. Сквозь птичий шебет вдруг слышу объявление по радио: «Благополучно приземлился Герман Титов!»
Но самым главным для космонавтов всегда считалось испытание в сурдокамере. Просидеть без всякого общения с внешним миром сначала трое суток, потом пять, две недели оказалось под силу не многим. Если выдержишь, «сажали» еще на месяц. Писать и какать нужно было, не вставая с ложемента — специального космического кресла. Говорят, даже у здорового человека после трех суток одиночества могли глюки появиться. Для меня сделали исключение, пробыл в одиночке ровно три часа.
— К этому все постепенно и шло. Впервые в мире пять советских актеров на Ту-104 стартанули в стратосферу. Внутри самолета огромный салон, огороженный сеткой. Внизу постелены обычные спортивные маты. Дали полетать аж по восьми так называемым горкам в течение 40 секунд на каждой. В это время шла съемка. Парить, не чувствуя собственного веса, оказалось не просто: немного в сторону ногами оттолкнешься, тут же из кадра вылетаешь и бац в стенку!
— С
— А как же. Даже выпили при первой встрече по чуть-чуть. Юрий Алексеевич держал себя очень скромно. Мы тоже стеснялись. Позже в Звездном городке, в котором приходилось бывать частенько, встречались еще пару раз. Но на ночевку я всегда оставался у Германа Титова. Его жена Тамара обычно кидала на голубой персидский ковер, лежащий на полу в кабинете, красивые подушки. Лежа на них ночью, резались в шахматы. Там же вместе и засыпали.
Когда Юра погиб, на похороны я не попал. Приехал в Звездный только на девятый день. После поминок мы крепко «погудели» с Германом Степановичем на том же ковре.
— Да. Потому что смысл и кураж этого бесшабашного дела пропали. Мы же выпивали с друзьями только для радости общения. И еще потому, что очень любили время похмелья. Кто побежит первым? — вот в чем была веселая мужская игра. Если подобное случалось в гостиницах, частенько бегал Высоцкий. Очень любил опохмеляться, как он выражался, — «шампузеей». «Фужор» холодного шампанского стоил в буфете всего-то один «рупь». Но потом Володя обязательно садился за свою любимую тетрадку.
— Фильм тормознули на худсовете. Отлежал он на полке ровно 16 лет. Прекрасная картина «выстрелила» в общем-то вхолостую. Неудовольствие критиков выражалось в том, что герой, которого осуждало собрание, обвиняет самих судей. А в их лице как бы все общество, в порочности. Вельяминов сыграл прекрасно.
