– Но мы не имеем права давать такую информацию по телефону, – перебивает меня собеседница. – Вы должны подать письменный запрос.
У меня падает сердце. Это же так долго!
– А если я пошлю его вам имейлом?
– Нет, к сожалению, нам нужно от вас подписанное письмо.
На это точно уйдет несколько дней! Я не могу ждать так долго.
– Но эта информация очень нужна мне сегодня, – говорю я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал приятно и в то же время огорченно, чтобы дежурная меня пожалела.
– Даже если б можно было обойтись без письменного запроса, в выходные все равно никого из администрации нет, – говорит она. – Если вы местная, то всегда можете подъехать сами. Да, и что-нибудь подтверждающее личность не забудьте – лучше что-нибудь с адресом вроде счетов за коммуналку.
– Отлично. Сегодня?
– Нет. Я же говорю, никто из администрации по выходным не работает. Заезжайте в понедельник, с девяти до пяти тридцати в любое время.
– Хорошо, – сдаюсь я, побежденная. – Спасибо.
– На здоровье.
До чего же обидно – целых два дня придется ждать, прежде чем я узнаю то, что мне так необходимо. И как я выдержу?
Остаток рабочего дня провожу то в магазине, то в саду. Дел столько, что вздохнуть некогда, не то что думать о Джеймсе Фишере. Когда наконец стрелки на часах подбираются к шести, мы все – Кэролайн, Джанет, Бен и я – с ног валимся от усталости.
– Молодцы, отлично поработали, – говорит Моретти, закрывая кассу в кафе. – Большое всем спасибо.
– На здоровье, – отвечает Джанет, подходя к двери. – Завтра увидимся.
– Пока, – отвечаем мы ей.
– Я тоже пойду. – Кэролайн, махнув нам рукой, идет через кафе к выходу.
– Ой, Кэролайн, – окликаю ее я, вспомнив, что мне кое-что от нее нужно. – Можно тебя кое о чем попросить?
– Что такое? – спрашивает она. – Тебя куда-нибудь подбросить? Но газетчиков уже нет, ты знаешь?
– Да, слава богу. И спасибо, что ты предлагаешь, но я не об этом хотела тебя попросить. Я вот о чем: ты не против, если я с тобой сменами поменяюсь? У меня на следующей неделе назначена встреча, и я подумала, может, ты отработаешь за меня утро понедельника, а я выйду за тебя завтра с утра?
– Ты хочешь работать с утра в воскресенье? – переспрашивает моя коллега.
– Если ты не против.
– Да я не то что не против, я только рада буду. Ноги болят – сил нет, а так я хоть отлежусь завтра утром. Считай, что мы договорились, если, конечно, босс согласен. – Эти слова она говорит громко, чтобы Бен услышал.
– С чем босс должен быть согласен? – откликается тот сквозь звон монет, сыплющихся в банковский мешочек.
– Мы с Тессой поменяться хотим. Она выйдет за меня завтра утром, а я за нее – в понедельник.
– Пусть так, лишь бы здесь кто-то был, – отвечает Бен.
По дороге домой я набираю эсэмэску Карли. Если она собирается в понедельник к Фишеру, то надо, чтобы она была в курсе всего, что я обнаружила.
Я отвечаю экрану телефона мрачной улыбкой. Да, запашок у этой истории явно есть. Мерзкий такой, тошнотворный запашок, от которого у меня такое чувство, будто в моем желудке угнездился червяк, большой, скользкий и холодный, и вертится там, не давая мне покоя. А еще я чувствую, что никакого покоя у меня не будет до тех пор, пока я не разберусь с этой историей до конца.
Не доехав до дома, заворачиваю в супермаркет, купить кое-каких продуктов, и чувствую, как меня всю трясет от накопившейся нервной энергии. Хорошо бы сейчас на пробежку отправиться, тогда все как рукой бы сняло, – но я знаю, что ничего такого не сделаю. Скорее пойду домой и завалюсь в кровать с книжкой. Буду чем-нибудь занимать себя до понедельника, когда можно будет поехать в клинику и, может быть, получить ответы. Завтра утром я отработаю смену за Кэролайн, а после обеда поеду на кладбище.
Дома выкладываю на стол покупки. Оглядываю мертво молчащую кухню. И что, я опять буду сидеть здесь весь долгий, тоскливый вечер совсем одна, когда мой душка-босс приглашал меня куда-нибудь поужинать? Запихав продукты в морозилку, выуживаю из сумочки телефон. После второго сигнала слышу его голос.
– Тесс?
– Привет, Бен. – Во рту у меня сухо. Я сглатываю. – Знаешь, я тут подумала… Ты еще не передумал пообедать где-нибудь вместе, обмыть мое освобождение?
– Нет, конечно. Всё в силе.
