Тем временем проверили, достаточны ли запасы пищи, снова и снова осмотрели замаскированные входы и выходы, добавили в верхних тоннелях камней и сухих листьев, которые, создавая шум, должны были сообщить о приближении чужих кротов. А когда начало темнеть, все собрались вместе и стали ждать возвращения Ярроу и Тандри.
Система прослушивания работала хорошо: шаги Ярроу уловили сразу, Тандри — чуть позже, он шел с другой стороны. Разведчики доложили, что видели, как грайки приблизились к Древней Системе. Подсчитав приблизительно их количество и осмотрев затем Истсайд, убедились, что там тоже есть грайки. Ярроу и Тандри не тронули их и вернулись к Болотному Краю.
— Теперь долго будет тихо, может, несколько часов, а может, и дней, — подвел итог Скинт, — но в конце концов мы что-нибудь услышим. Поскольку мы не можем сидеть здесь без дела, будем заниматься наблюдением и мало-помалу поймем, чем дышат грайки. Мы знаем, что у них хорошая организация и они любят порядок — значит, появятся охрана, патрули и все прочее, но главное — выяснить их обычный распорядок и каждодневные дела, ничем не обнаружив себя. Вопросы есть?
— А если кого-нибудь из нас поймают? — спросил Фидлер, молодой боец, который за последние дни не раз проявлял находчивость и способность действовать самостоятельно. В отряд его рекомендовал сам Скинт.
— Попадетесь — отвечаете сами за себя. Ничего не выдавать. Не ждите, что вам придут на выручку, лучше не попадайтесь.
Все мрачно посмотрели друг на друга. Попасться — наверняка значило умереть.
Лишь через сутки они впервые услышали, как по поверхности ходят кроты. Звуки были громкие, кроты ходили, не опасаясь. Два крота… нет, один задержался, другой ушел.
Тандри пошел посмотреть, что там происходит, и скоро вернулся.
— Самец, крупный, похоже, бестолковый. Прошел всего в нескольких футах от восточного входа и ничего не заметил.
— А другой? — поинтересовался Скинт.
— Только следы. Тоже самец. Направился на юг.
Они молча сидели и слушали, как где-то неподалеку бродит чужой крот.
На рассвете следующего дня Фидлер и Ярроу вышли наверх осмотреть окрестности. Спустя два часа они вернулись. Вид у обоих был слегка виноватый.
— Мы наткнулись на крота-одиночку, — проговорил Ярроу. — Пришлось его прикончить. Он видел нас.
Скинт был очень недоволен.
— Мертвый крот- означает, что есть живые кроты, которые совершили это убийство. Теперь уж ничего не поделаешь, по крайней мере, это напугает их, но, конечно, они будут пытаться найти нас. Мы должны оставаться для них невидимками. Понятно?
Все дружно кивнули; это была самая сплоченная группа последователей Камня, оставшихся в Данктоне.
— Прошло еще всего несколько дней, впереди у нас много дел. Так что с этого момента мы ничего не предпринимаем, не обсудив заранее, не спланировав и не обдумав. Я не хочу сказать, что случилась катастрофа, но мы оказались недостаточно организованными. Вы знаете, в чем наша задача?
Скинт угрюмо оглядел всех.
— Вселить страх, — произнес он. — Да, страх. Сколько я могу припомнить, грайки всегда нагоняли ужас на кротовий мир, и делали это двумя способами. Во-первых, жестокостью, во-вторых, страхом перед Словом. Вот так. А теперь… — Скинт немного помолчал. — Мы заставим их так бояться Данктона, что им не захочется долго здесь оставаться. Будем истреблять грайков поодиночке. Убьем одного или двух. И сделаем так, чтобы это выглядело страшно. Когда придется убивать, убивайте быстро, но чтобы потом это выглядело свирепым убийством. Несколько грайков должны исчезнуть, это заставит их встревожиться. Я знаю. Так уже было в Слопсайде. И вы понимаете, что нам еще предстоит сделать…
— Бэйли? — переспросила Хенбейн. Ее глаза сощурились, а когти жаждали вонзиться в его юную плоть.
— Да, — подтвердил Бэйли. — А сестру мою зовут Старлинг, а другую сестру — Лоррен, а…
— Ну-ну? — промурлыкала Хенбейн.
— Ты не назвала своего имени, — проговорил Бэйли, подходя к ней еще ближе.
Уид моргнул. Крот был жив. Когти Хенбейн немного втянулись. Кротыш был слишком близко от нее, это было неприятно. И тут он…
— Никогда больше не делай этого! — взвизгнула Хенбейн, отшатываясь.
— Я только дотронулся до тебя, — виновато сказал Бэйли. — У тебя такой красивый блестящий мех.
Наступила тишина. Уид опять моргнул. Он вспотел, хотя день вовсе не был жарким. Этот противный юнец все еще был жив.
И вдруг Хенбейн рассмеялась. Да так, словно не смеялась никогда; гвардеец, который прозевал Бэйли, прибежал на поляну и уставился на нее. Хенбейн хохотала почти истерически.
— Почему ты смеешься? — спросил Бэйли.
Смех прекратился так же внезапно, как разразился. Хенбейн увидела гвардейца.
Она сказала Бэйли:
— Стой на месте.
Потом пошла к гвардейцу.
— Ты видел, как проходил этот молодой крот?
— Нет, Глашатай Слова. Я… — запинаясь, начал он.
Хенбейн убила его. А Бэйли смотрел, широко раскрыв глаза, просто смотрел. Смотрел на кровь у нее на когтях. Смотрел на тело гвардейца, лежащее перед ней. Смотрел на прибежавшего на шум второго гвардейца, рыльце которого посерело, а сам он дрожал от страха. Потом и второй был убит.
