Продумайте еще раз: количество альбумина в крови — 60 г/л, значит, нужна специальная регуляция для сохранения этой стабильности. В крови имеются щелочные резервы, как бы тампон, предохраняющий кровь от кислотных нарушений, способных вызвать смерть. Без бдительной, неусыпной регуляции щелочного резерва жизнь человека немыслима. Потение, регулирующее температуру тела, предотвращающее значительные температурные отклонения, было бы невозможно без центральной регуляции.
Рубцевание поверхностных ран на руках, ногах, лице является свидетельством «резервной» регуляции, которой пользуются все ткани. С помощью микроскопа установлено, что в период грануляции в ране находятся эпителиальные клетки, беспорядочно «плавающие» на ее поверхности; через несколько часов эти эпителиальные клетки начинают образовывать рубцовую ткань и рана заживает.
Это банально, но граф де Нуйи (de Nouy) в своей работе «Время и Жизнь» посвятил 50 страниц процессу рубцевания. Этот процесс является подтверждением резервной творческой регуляции, вступающей в действие лишь после механической агрессии. Научный мир не уделил этой работе того внимания, которое она заслуживает. Это легко объяснимо, так как ежегодно печатаются сотни тысяч сборников, посвященных биологии, физиологии, патологии и терапии, и столько же монографий.
Каждый раз, когда гематолог находит в анализе нормальное число эритроцитов, нейтрофильных лейкоцитов, нормальный процент протромбина, он безотчетно констатирует результаты регуляций селезенки, костного мозга. Каждый раз, когда кардиолог подсчитывает число сердечных пульсаций, смотрит электрокардиограмму, он не отдает себе отчета в том, что все отклонения от нормы должны быть нейтрализованы бдительной регуляцией. Каждый раз, когда невропатолог констатирует ряд патологических рефлексов, он забывает, что нормальные рефлексы зависят от нормальной регуляции.
Число регуляций огромно, как число нейронов, дендритов аксонов. Однако мир регуляций редко представляет собой героическую симфонию, большей частью это грустная симфония; и если существует симфония на протяжении всей жизни, должен существовать и дирижер оркестра, обеспечивающий высшую регуляцию: сверхцентр. Этот суперцентр еще не распознан, но ведь и радиоактивность урана существовала миллионы лет до того, как Кюри ее обнаружил.
Рассмотрим две работы: «Общая патологическая анатомия» Ашоффа (Aschoff, 1923) и Абрикосова (1950). Начнем с патологоанатомической картины гриппа. Прежде всего вы найдете перечень так называемых возбудителей гриппа. Их немало. Вначале причиной гриппа считались палочки Пфеффера, потом их место заняли микрококки, пневмококки, диплококки, стрептококки. За последние годы вирусологи обнаружили больше ста разновидностей различных вирусов, вызывающих грипп.
Всякий здравомыслящий человек, не загипнотизированный учеными терминами, поймет, что при наличии более сотни возбудителей болезни ни один из них не может явиться возбудителем гриппа. Наличие разнообразных микробов в данном случае в таком числе должно считаться вторичным биологическим наслоением, развивающимся на почве пораженных тканей и клеток, дегенерация которых вызвана другими факторами.
Во время течения так называемого сезонного гриппа Мюллер (Miiller, 1922) и его ученики установили наличие венозного застоя в преобладающем количестве капилляров. Этим венозным застоем в капиллярных сетях легко объясняется венозная гиперемия, множественные эмболии при тяжелых формах гриппа, тромбозы, геморрагические инфаркты в разных органах, характеризовавшие «испанский» грипп в 1918 г.
Среди осложнений тяжелых форм гриппа тем же венозным застоем объясняются постэмболические абсцессы легких, ограниченные плевриты, гангрены легкого, перикардит, перитонит, энцефалит, инфаркт миокарда.
Все перечисленные тяжелые осложнения не вызываются ни многочисленным отрядом микробов, ни ураганом сотен вирусов. Причина давно установлена Тюбингенской школой: острый паралич венозных петель десятков тысяч капилляров при гриппе. С тех пор как грипп начали лечить антибиотиками, он совершенно изменил свой характер. Грипп уже не является сезонной эпидемией, он стал пандемией во всех европейских и заокеанских странах, подобно чуме в Индии, и характеризуется возвратной формой, подобно возвратному тифу.
В двух работах, упомянутых выше, как и во всех современных патологоанатомических исследованиях, можно отметить странную привычку патологоанатомов рассматривать или интерпретировать посмертные анатомические изменения тканевых и клеточных структур как результат последней болезни, вызвавшей смерть. Это значит, что патологоанатомическая мысль принимает во внимание только последний, 5-й акт физиологической драмы, не давая себе труда продумать хронологию целого ряда структурных изменений, накопившихся у больного за всю жизнь до наступления последней смертельной болезни.