Инкубационный период принято считать за первую фазу инфекционного заболевания. Для меня — это степень предшествующей усталости, сопровождаемой уменьшением кислородного снабжения в комбинации со скоплением вредных субстанций в жидкостях организма, провоцирующих повреждение клеток и «призывающих» микробы явиться уже в роли могильщиков. Огромное количество клеток погибает, причем их микротрупы в процессе распада увеличивают количество белковых токсинов именно в этот-то момент микробы всегда находятся в организме и начинают размножаться. И тем не менее очень много болезненных состояний развиваются без какого бы то ни было микробного вмешательства. А именно: серия сердечно-сосудистых заболеваний, почти все заболевания мозга, невриты и невралгии, астма, базедова болезнь (тиреотоксикоз), эпилепсия, глаукома, катаракта и др.
Исход каждой инфекции решается уже во время инкубации. Если предварительная усталость незначительна, инфекция не проявится; если степень предварительной усталости клеток, тканей и органов не слишком велика — больной выздоровеет; если же накопившаяся усталость слишком велика — больной умрет.
Микробы, спокойно обитающие в организме человека, проникают в кровь, разносятся кровотоком и могут зафиксироваться и размножаться лишь в предварительно утомленных органах. Изменения, которые наблюдаются в лимфатических сосудах, появление характерных пленок на миндалинах в горле при дифтерии, гепатизация легочной ткани во время пневмонии — все это не является результатом деятельности микробов, это — результат действия защитных сил организма. Это — фиксация микробов в лимфатических сосудах, например при тифе, это — разрастание волокнистых нитей, вызывающих уплотнение легочной ткани во время пневмонии, такая же фиксация микробов выявляется на пленках при дифтерите.
Наблюдая более 50 лет в различных больницах и клиниках медицинского факультета развитие инфекционных заболеваний, сопоставляя истории болезни с данными патологоанатомического заключения, мы начали собирать литературу, документирующую роль физиологической и патологической усталости.
Можно утверждать, что роль усталости абсолютно игнорируется в патогенезе инфекционных болезней.
Чередование периодов повышенной температуры с периодами ее нормализации не получило приемлемого объяснения. Открытие пневмококка не внесло ничего нового в объяснение пневмонии. Как в течение нескольких часов происходит опеченение легкого и как затем через 7, 9 или 11 дней неожиданно наступает массивное «оттаивание» легких, как альвеолы, бронхиолы и бронхи за 3-4 ч освобождаются от волокон фибрина и дают возможность больному легко дышать? Клиника и бактериология безмолвствуют.
Один и тот же микроб провоцирует разные болезни. Можно ли говорить о микробной специфике, если один и тот же микроорганизм способен вызвать септицемию (часто смертельную) или маленький фурункул, вылечиваемый за несколько дней?
Каждая чрезмерная усталость вызывает венозный застой. Каждый венозный застой открывает ворога инфекции. Дайте отстояться простой воде в бутылке в течение 15 дней, на ее поверхности появится пленка плесени. Если эту плесень положить под микроскоп, то можно увидеть многочисленную микробную флору.
То же явление, безусловно, — следствие венозного застоя. Полный венозный застой обнаруживается только на трупах. Местный, ограниченный застой совместим с жизнью, но замедление венозного потока предрасполагает к инфекции.
Эволюция каждой болезни разворачивается как фильм: на экране появляются меняющиеся пейзажи, т.е. многочисленные превращения, которым подвергаются клетки и ткани. Эти превращения не могут быть объяснены только одной причиной — бактерией или вирусом. Такому биологическому унитаризму не должно быть места ни в клинике, ни в патологии.
Лечащим врачам терапия различных инфекционных заболеваний диктуется микробиологами. Клиника приняла это положение со странным легкомыслием. Время от времени раздаются робкие протесты клиницистов, предостерегающих об опасности новых медикаментов. Большинство же врачей послушно следуют предписаниям бактериологов и биохимиков. Последние обладают обширнейшими познаниями в области лабораторных реакций подопытных животных. Различные бациллы прививаются в больших дозах кроликам, собакам и крысам, которые живут, питаются в условиях, немыслимых для организма человека. Обладая весьма посредственными клиническими знаниями, бактериологи, тем не менее, предписывают клинике терапию.
Мыслимо ли предложить историку, даже весьма знаменитому в своей области, вести занятия по астрономии?