Сибил подошла к туалетному столику из красного дерева и выдвинула один из ящиков. Под образцами шелка там лежал небольшой снимок, приклеенный к картону. Взяв его, она вернулась к сидящей на кровати Бидди.
— Вот, — произнесла Сибил.
Это был портрет молодой женщины, быть может, немного старше Бидди и Сибил. Одета она была очень красиво, но по моде восьмидесятых годов прошлого века. Темные волосы спадали назад. Тело было повернуто вполоборота. Оглядываясь через плечо, женщина смотрела в объектив.
При виде темноволосой красавицы Бидди едва не потеряла дар речи.
— Это актриса? Она выглядит так, словно сошла со сцены театра «Принцесса».[26]
Глаза женщины улыбались. В них была загадка. Бидди посмотрела на оборотную сторону снимка. Там каллиграфическим почерком было выведено:
— Мне кажется, что это моя мама, — сказала Сибил.
Эти слова затронули в душе Бидди тайные струны. Могло ли письмо, которое она нашла и случайно сожгла в лачуге, быть написано рукой этой женщины? Бидди вглядывалась в утонченные черты ее лица. Нельзя было отрицать, что они с Сибил похожи. У обеих был высокий чистый лоб и нежный рисунок верхней губы. Они вполне могли быть матерью и дочерью. Но, как бы там ни было, женщина, написавшая письмо, показалась Бидди нехорошим человеком. Матильда менялась местами с сестрой, чтобы дурачить окружающих, но одного из них одурачить она не смогла…
— У меня всегда, сколько я себя помню, была эта фотография, — произнесла Сибил, поглаживая вновь разболевшийся живот. — Я нашла ее, когда была совсем маленькой, и никому о ней не сказала, никому не показала. Мисс Гарфилд и миссис Маршал не знают, что она у меня.
Девушка печально воззрилась на снимок молодой женщины, удивительно красивой в наряде прошлого века.
— Я ничего не знаю, кроме ее имени. Скорее всего, она давно мертва.
Помня о письме, оставленном в лачуге, Бидди подозревала, что так оно и есть. Ей стало жаль Сибил.
— Присядь и отдохни. Ты сегодня плохо выглядишь, — сказала компаньонка.
Сибил отрицательно покачала головой и вернула фотографию в ящик стола.
— Не исключено, что мои родственники на самом деле хотят, чтобы я проявила любопытство, а все это — лишь проверка, — сказала она, поворачиваясь к Бидди.
Та вопросительно приподняла брови.
— Моя жизнь состоит из проверок, и это всего лишь одна из них, — продолжила Сибил. — Я верю, что однажды мне позволят узнать имена моих родителей, имена всех моих родственников. Но если я попытаюсь самостоятельно что-либо выяснить, им станет известно о моем любопытстве и они будут очень недовольны мной.
— Эти люди даже не живут здесь! — в смятении произнесла Бидди.
— Но они ведь узнали о тебе.
Бидди предпочла не рассказывать об обстоятельствах, приведших к этому.
— Зачем скрывать от тебя правду о том, кто твои родители? — спросила она. — По-моему, это очень жестоко.
Сибил выглядела обескураженной.
— Я подозреваю, что подробности моего рождения могут стать источником великого стыда, Бидди.
Компаньонка открыла было рот, но, так ничего и не сказав, закрыла его. Она вспомнила о том, как боится скандала миссис Маршал.
— Мне ничего об этом не говорили, я ничего не знаю об обстоятельствах своего рождения, однако по-другому и быть не может. С какой стати скрывать правду, если в ней нет ничего позорного?
— Но эти люди — твоя плоть и кровь, — испытывая жалость к Сибил, произнесла Бидди. — Они что, совсем тебя не любят?
— Мои родственники, разумеется, очень меня любят, — поспешила заверить ее Сибил. — Я ни на минуту в этом не усомнилась. Именно потому, что я чувствую их любовь, все… ну… — Взмахом руки она как бы обвела не только комнату, но и весь дом и земли за окном. — Все…
— Ты хочешь сказать, что все кажется тебе странным и загадочным?
— Нет, — обиженно ответила Сибил.
Бидди откинулась назад на большое, покрытое кружевным покрывалом ложе. Она смотрела на богато украшенный потолок, обдумывая, как бы зайти с другого конца.
— Послушай, Сибил, — наконец произнесла Бидди. — Я твоя компаньонка, так ведь? А компаньонка должна говорить только правду. Так вот, все, что здесь происходит, совсем не похоже на жизнь
Сибил осторожно пододвинулась к ней, стараясь не помять юбку.
— Я мало что успела повидать, чтобы иметь возможность сравнивать.
— И нам следует это исправить.
— О чем ты? — встревоженно спросила Сибил.
Бидди лишь отмахнулась от этого вопроса.
— Почему эти люди держат тебя в Саммерсби, но при этом сами тут не живут? Объясни мне это еще раз.
— Тебе скоро надоест меня слушать, — сказала Сибил.
— Нет, не надоест, — возразила Бидди, — никогда не надоест. Все это напоминает мне роман.
Сибил улыбнулась.
— Ладно. Они держат меня здесь, чтобы в надлежащий момент я была готова.
— К чему? Унаследовать королевство?
