Джессика снова протерла ему лоб губкой и села на край кровати, подобрав под себя ноги, чтобы согреть их. Руку Саймона она положила на колени, потому что не хотела ее отпускать. Разглядывая мужественные черты его лица, Джессика думала о том, что даже во время болезни ее муж очень красив. И, главное, во сне он не гневался на нее. И не проклинал себя за то, что взял себе такую жену.
Джессика поднесла его руку к своим губам и коснулась ими пальцев Саймона, вспоминая их единственный жаркий поцелуй.
– Холодно… мне… холодно…
Саймон начал дрожать, и Джессика получше укрыла его одеялом. Но он продолжал мерзнуть, и тогда она, помедлив, легла рядом с ним и прижала руку мужа к груди. Он тут же успокоился.
Когда Джессика открыла глаза, то увидела, что солнце уже высоко в небе. Кто-то укрыл их обоих теплым покрывалом. Саймон обнимал ее за плечо, прижимая к себе. Голова Джессики лежала на обнаженной груди мужа, которая мерно поднималась и опускалась в такт дыханию, а рука – на его животе.
Джессика тихо вылезла из кровати, стараясь не потревожить Саймона, и накрыла его одеялом. Она положила руку ему на лоб и облегченно перевела дух – температуры не было. Повернувшись, Джессика увидела Санджая. Слуга сидел в углу и смотрел на нее. Она прижала палец к губам и на цыпочках прошла к двери.
– Он поправляется, – шепотом сказала Джессика.
– Мэм вела себя очень храбро, – также шепотом ответил Санджай. – Демоны лихорадки были сильны. Я рад, что вы не испугались. Без вас хозяину было бы сложнее справиться с ними.
– Я пойду, – проговорила Джессика. Индус понимающе кивнул, и от этого ей стало еще более неловко. Казалось, он читал ее мысли по глазам.
– Да, мэм. Мы не скажем хозяину, что вы тут были.
– Конечно. Ему незачем об этом знать.
Джессика перевела дыхание и быстро пошла к себе в спальню. Саймон никогда не узнает, что она видела его в болезни. Рассказ о том, как посторонний человек, тем более леди ухаживала за ним в беспамятстве, а потом даже спала рядом, положив голову на плечо, сильно ранил бы его гордость. Правда смутила бы их обоих, значит, о ней стоило умолчать.
Джессика приложила образец шифона светло-персикового цвета к нежно-зеленому, как первые весенние листья, шелку. Нет. Все равно смотрелось не так. Слишком невыразительно.
Она кинула материю на растущую гору из отвергнутых образцов и взяла атлас изумрудно-зеленого оттенка. Совместив две ткани, она опять отошла. На этот раз результат ее несказанно обрадовал. Да, то, что надо! От знакомого прилива вдохновения, которое она чувствовала, когда находила нужный дизайн или сочетание цветов, ей захотелось пуститься в пляс.
Джессика быстро направилась к рабочему столу и взяла простой карандаш. Она смахнула почти готовый набросок платья на пол и начала рисовать заново. Тот дизайн был плохой – простой и не очень элегантный. Наряд надо сделать более пышным, роскошным. Джессика нарисовала юбку, добавила к ней три, нет, четыре широких волана, один над другим. Она принялась детально вырисовывать их, а потом пустила по низу каждого из них широкую шифоновую ленту персикового цвета. Через каждые двадцать дюймов ее нужно будет присборить и украсить бутоном из ярко-зеленого атласа, который будет сидеть в обрамлении плотного кружева красно-коричневого цвета.
На одну юбку таких бутонов уйдет полторы сотни, в диаметре они будут примерно дюйма три. Нет, даже больше – пять. А теперь пора приниматься за лиф.
Джессика нарисовала тонкую талию, которая на фоне пышной юбки выглядела еще изящнее, потом провела линии вверх. Плечи будут обнажены, а декольте – таким низким, что все вокруг только и будут на него смотреть. Да, она слегка прикроет его персиковым шифоном, но ткань лишь чуть-чуть скроет молочно-белую кожу груди. Спереди лиф будет украшать такой же ярко-зеленый бутон, как и на юбке, только большего размера. Его надо поместить в самую нижнюю точку декольте, и тогда ложбинка груди будет еще сильнее притягивать к себе взгляды. Второй такой цветок нужно пришить спереди на талию, туда, где лиф острым углом заходит на юбку.
Джессика рисовала платье долго. Она выписывала каждую оборку и волан, каждый бутон, сидевший в складках кружева.
Этот наряд заказала герцогиня Хоторн для июньского бала в честь дня рождения королевы. И когда Джессика ездила к мадам Ламонт пять дней назад, та попросила ее придумать нечто достойное такого события. А еще в ту ночь муж запретил ей выходить из дома без разрешения. А потом она двое суток сидела у его постели и помогала справиться с приступом малярии. Да так устала, что заснула рядом с ним.
Джессика вздохнула и откинулась на спинку стула. Ее взгляд упал на записку, лежавшую на полу. Она подошла, прочитала ее и открыла дверь.
– Доброе утро, Марта, – сказала она.
– Уже полдень, Джессика. Боюсь, вы заработались и забыли про время.
– Ох. – Джессика глянула в окно. Солнце сияло высоко в небе и уже немного клонилось к западу. – Но я почти закончила, – сказала она, протягивая ей рисунок. – Как тебе нравится?
