Марта стала рассматривать новое платье. Джессика увидела, как округлились глаза служанки, а брови полезли наверх. Потом Марта широко улыбнулась и сказала:
– Ох, моя девочка, оно очень красивое. А на герцогине с ее смуглой кожей и золотистыми волосами платье будет выглядеть просто превосходно.
– Ты так думаешь? – Джессика взяла набросок и еще раз посмотрела на него.
На мгновение она представила, какое это счастье, когда можно надеть такой наряд и закружиться в нем на балу в объятиях любимого мужчины. Когда можно слышать музыку и восторженные вздохи людей вокруг. Когда на тебя смотрят с улыбкой и радостью, а не хмурятся и поводят недоуменно плечами, стоит тебе неправильно прочитать по губам, что они говорят.
Джессика одернула себя, запрещая мечтать о том, что никогда не произойдет. Она думала, что такие мысли остались в далеком прошлом. Еще в юности ей стало ясно, что глухота навсегда изменила ее жизнь. Совершенно непонятно, почему они вдруг вернулись к ней.
– Может, ты принесешь обед сюда, Марта? Я хочу еще немного поработать над платьем.
– Прошу прощения, но хозяин ждет вас в кабинете.
– Хозяин? Граф Норткот?
Марта слегка улыбнулась и ответила:
– Да, дорогая.
– Он сказал, что ему нужно?
– Нет. Только попросил передать, чтобы вы пришли к нему, как освободитесь.
Джессика постаралась выглядеть спокойно.
– Спасибо, Марта, – непринужденно сказала она, упорно делая вид, что ее не волнует тот факт, что, хотя со дня свадьбы прошла неделя, супруг только сейчас захотел с ней поговорить. – Скажи графу Норткоту, что я сейчас спущусь к нему.
– Хорошо. – И Марта вышла в коридор, оставив ее одну.
Джессика вздохнула и расправила складки своего дневного, в зеленую и белую полоску, платья. Оно было изрядно поношенным, особенно манжеты на рукавах. Джессика пожалела, что не выбрала утром темно-синее платье, но переодеваться сейчас не было времени.
Она смыла с пальцев пятна от карандаша, пригладила волосы, выбившиеся из пучка. Прическа была в порядке, и только несколько непокорных прядей, с которыми она никак не могла сладить, постоянно падали ей на лицо. Джессика направилась вниз, с удивлением замечая, как сильно нервничает.
Дверь в кабинет была открыта. Муж стоял спиной к ней и опирался руками о раму решетчатого окна. Густые темные волосы касались сзади воротника рубашки.
Джессика помнила, как она гладила их, откидывая пряди с лица. Она знала, что один непослушный локон постоянно падает ему на лоб, и когда Саймон повернется, тот опять будет там.
Саймон не надел жилетку и сюртук, только белоснежную, свободного покроя рубашку, которая подчеркивала загорелую кожу. Ноги облегали черные бриджи. Причем так сильно, что у Джессики вспыхнули щеки. Ее руки знали, каково это – касаться упругих рельефных мышц его тела.
Джессика стояла неподвижно, но Саймон словно почувствовал ее присутствие и повернулся. Их взгляды встретились.
Его щеки были гладко выбриты, лицо казалось немного бледным и осунувшимся, что встревожило Джессику. Но зато к нему вернулись его прежние властность и желание все контролировать, с которыми она сражалась с самой их первой встречи.
Джессика была уверена, что ей удастся сохранять спокойствие, но, оказавшись наедине с Саймоном, немного запаниковала. Ей казалось, что, идя по коридору, она настроилась на разговор и отрепетировала все слова, которые хотела сказать мужу. Но одного его взгляда хватило, чтобы заготовленные фразы вылетели в окно, словно подхваченные легким весенним ветерком.
Взяв себя в руки, Джессика проглотила комок в горле и спросила:
– Вы хотели меня видеть?
Саймон пристально, оценивающе смотрел на нее, и от этого ей стало совсем не по себе. Он стоял, заложив руки за спину, и его черные глаза буквально сверлили ее. Джессика сразу догадалась, о чем думал ее муж. По выражению его лица было понятно, какие чувства вызывали в нем ее простая прическа и старомодное платье с глухим воротником и потертыми рукавами.
– Садитесь, – сказал Саймон, указывая на кресло, – то самое, на котором она сидела в первую ночь, когда пришла к нему.
Он шагнул к ней, но Джессика отступила, и тогда Саймон остановился. Они находились в той самой комнате, где впервые встретились, где поцеловались…
Джессика вспомнила страстные объятия Саймона, этот неожиданный головокружительный поцелуй… И почувствовала, как от одного этого у нее вскипела кровь в жилах. Не в силах смотреть в глаза Саймону, Джессика отвернулась. А когда, собравшись с духом, снова глянула на мужа, то поняла по его немного смущенному виду, что он тоже сейчас вспоминал об этом.
Джессика не хотела садиться в то кресло. Она нашла стул и села на него. Увидев это, Саймон понимающе улыбнулся. Он занял место за письменным столом, который располагался как раз напротив Джессики.
– Сначала я хочу попросить прощения за то, что оставил вас одну, – несколько неожиданно начал граф. – Жаль, что вам пришлось в одиночестве привыкать к новому дому, но обстоятельства были выше моих сил.
– Не волнуйтесь, вы не обязаны объяснять, где были и чем занимались.
Саймон сдвинул брови. Похоже, это заявление ему не понравилось.
