- Папа, кто там стучит? - раздался голосок младшей дочери, и сердце у меня закровоточило еще сильнее.
Так отчаянно не хотелось, чтобы она становилась свидетелем всего этого, чтобы переживала драму, в которой совсем не была виновата…
Но какой у меня был выбор? Мне попросту некуда идти. Мать - не впустит, Лена - в отъезде…
- Яна! - выкрикнула голосом, в котором ясно звучала дрожь. - Яна, это я, открой дверь!
Мелькнула мысль: возможно, Алина еще не дома. Если я ее дождусь, то, наверно, сумею как-то протиснуться, прорваться внутрь…
А что дальше?.. Я не знала.
- Ян, иди сюда! - раздался рядом голос старшей дочери и все во мне окончательно упало.
Она была дома. Она была заодно… с ним.
- Но там мама!
В голосе младшей слышался подступающий плач. Комок рыдания застрял в моем собственном горле.
Захотелось кричать, продолжать царапаться, бороться… но с кем?.. Слава был непробиваем. Алина - на его стороне. А Яну я просто не хотела нервировать своими отчаянными воплями, всей этой чудовищной сценой - ей и без того было страшно…
Все так же беспомощно не отнимая ладоней от равнодушной, холодной поверхности двери, я сползла вниз, на пол. Несчастная, преданная, напуганная.
Сколько так просидела на коврике, словно бездомная собака - не знала и сама. Как не знала и того что делать в такой ситуации, у кого просить помощи?..
Через некоторое время наконец нашла в себе силы на то, чтобы нащупать в кармане телефон. Едва попадая дрожащими пальцами по клавишам, попыталась набрать номер подруги, но он оказался недоступен…
А следом телефон умер в моих руках - кончился заряд.
Найдя как-то сил в себе встать, я отошла, присела на ступеньки лестницы и, подтянув к себе колени, уткнулась в них и… тихо заплакала.
Раздавшиеся спустя какое-то время шаги заставили меня притихнуть и замереть. Наверняка кто-то из соседей…
К душе подступил жгучий стыд: кто-то стал свидетелем моего унижения и позора…
Я затаила дыхание в надежде, что человек не заметит меня и просто зайдет в свою квартиру, но через миг промедления шаги стали еще ближе, еще громче…
Кто-то положил ладонь мне на плечо, озабоченно спросил:
- Лидия… вы чего тут? Все в порядке?
Я узнала этот голос: сосед из квартиры напротив. Молодой еще совсем мальчишка… или мне так просто казалось, потому что помнила его еще ребенком?
Я замотала головой в ответ на его вопрос, не отрывая лица от колен - лишь бы не увидел мое состояние…
Но он настойчиво, с нежданной силой, взял меня за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза…
И, видимо, все сразу понял.
- Я сейчас разберусь, - проговорил решительно, начиная спускаться вниз по лестнице, явно направляясь к моей двери.
Смененные замки бросились в глаза и ему, потому что он мгновенно выругался:
- Вот козел!
Его занесенный над дверью кулак заставил меня бегом с вниз за ним следом.
- Не надо! - взмолилась прерывающимся голосом. - Все… в порядке.
- В порядке?..
Он посмотрел на меня неверяще. Качнул головой, коротко резюмировал:
- Ни черта не в порядке!
Его взгляд уперся в дверь, потом снова перекинулся меня, словно он что-то тщательно взвешивал в голове.
- Идемте к нам, все мне расскажете, - постановил быстро, неуклонно.
- Нет, я…
Его рука сжала мой локоть - твердо, сильно, пресекая дальнейшие возражения.
- Или вы идете к нам, или я выношу эту дверь ко всем чертям и подниму на ноги весь подъезд. Выбирайте, что вам больше нравится, Лидия.
Он стоял у двери, прислушиваясь к звукам на площадке. Было тихо…
Выглянув в глазок, Терехов никого не обнаружил поблизости. Не доверяя собственным глазам и ушам, приоткрыл дверь, огляделся вокруг…
Пусто.
Внутри что-то дрогнуло, обеспокоенно кольнуло, всего лишь на короткий миг, но пошатнув, тем не менее, его уверенность в собственных действиях.
Он полагал, что жена, обнаружив смененные замки, наконец поймет, до чего довело ее глупое упрямство. Что позовет его, будет умолять ее впустить… А он не сразу, но пойдет на уступки, даст понять, что готов принять ее обратно…
Он ведь вовсе не хотел ей ничего дурного. Просто пытался напомнить, от кого она зависит и кого должна слушаться. Внезапные перемены в ней не просто ему не нравились - они его пугали. И откуда только взялась эта непокорность, эта неблагодарность, эта отчаянная принципиальность? Он ее так не воспитывал.
Снова обведя взглядом площадку и пустые лестничные пролеты, он поморщился от досады. Куда она могла деться? Впрочем, еще не все потеряно: на дворе ночь, при ней нет документов, как нет и того, у кого она могла бы попросить помощи. Следовательно, она неминуемо вернется назад и все наконец встанет на свои места.
Рассудив так, он закрыл дверь и, не без труда развернувшись в сторону гостиной, столкнулся взглядами с младшей дочерью.
- Ты зачем выгнал маму?
Подбородок ее дрожал, но она гордо сдерживала слезы: вся в него.
- Я ее не выгонял, - произнес он мягко, наклоняясь к ней. - Мы с мамой просто играем в игру…
Голос его оборвался - неожиданная обида и осуждение в глазах дочери, о которые, как о стену, разбились все заготовленные им слова, помешали ему договорить.
