— Я… не знаю. — Роланд приходил в себя, и было видно, как он изо всех сил старается сосредоточиться на возникшей проблеме. — Я ощущаю себя полным дураком. Я просто не пытался достаточно серьезно подумать над этим.
— Да. Тогда лучше начни сейчас. — Мириам отпила большой глоток кофе и взглянула на Роланда. — Так чего же все-таки хочет Матиас?
— Продвижения. Влияния. Власти. — Ответ прозвучал незамедлительно.
— Которых он не может получить, потому что?..
— Входит лишь во «внешнюю» семью.
— Верно. — Мириам пристально смотрела на него. — А ты не видишь здесь никакой схемы? — спросила она.
— Он не сможет получить этого от Клана. По крайней мере сейчас, когда все устроено так, как устроено.
— То-то! — Мириам встала. — Мы были дураками, Роланд. Абсолютно близорукими.
— Что? — Он непонимающе взглянул на нее, погруженный в недовольство самим собой.
— Его цель — не ты, не я. Его цель —
— О, чертовщина. — Он выпрямился. — Ты хочешь сказать, что Матиас задумал прибрать к рукам всю службу безопасности Клана? А?
Мириам решительно кивнула.
— Вместе со своими, кем бы они ни были, таинственными сообщниками. Это группа людей, которые убили мою мать и больше тридцати лет длили кровавую вражду, сопровождавшуюся умышленными убийствами. Это люди из мира номер три. Оставим в стороне Оливера и эту ядовитую вдовствующую бабку, да и остальных, кто хотел бы моей смерти. Матиас напрямую связан с убийцами. И прежде чем сделает свой ход…
— Он донесет на нас с тобой Энгбарду, что бы мы ни делали. Чтобы вывести нас из игры прежде, чем «свалит» герцога. Мириам, я был дураком. Но мы не можем пойти с этим к Энгбарду… Ведь тогда оказалось бы, что мы откровенно признаемся в прошлом предательстве, в сокрытии от него самых разных вещей. Так что же нам
Утро пятницы, конец января. Комната для инструктивных совещаний в главной цитадели полиции была целиком заполнена собравшимися, когда там появился инспектор. Загрохотали отодвигаемые стулья: дюжина констеблей вскочила на ноги. Смит на минуту остановился, будто наслаждаясь проявлением подобного внимания с их стороны.
— Будьте непринужденней, господа, — сказал он и продолжил движение в переднюю часть комнаты. — Вижу, нынче утром вы все великолепно выглядите и полны энергии. Садитесь, пусть ноги отдохнут. Впереди долгий день, и я не хочу, чтобы вы стонали из-за волдырей раньше, чем последний из наших «голубков» окажется в тюрьме.
Волна одобрительных кивков или едва заметных покачиваний головой прокатилась по комнате. Сержант вскочил с места, чуть сдвинувшись в сторону, чтобы не спускать глаз со своих людей.
— Вас всех, видимо, интересует, о чем речь, — начал Смит. — Думаю, что до некоторых из вас уже дошли определенные слухи. — Он оглядел помещение, стараясь заметить, не выглядит ли кто из присутствующих не в меру удивленным. В конце концов, слухи были обычным инструментом и «товаром» опытного констебля. — И если некоторые из них окажутся близки к правде, я хочу знать об этом, поскольку, если вы слышали что-то о том, что я сейчас говорю вам, есть вероятность, что слышали и эти «голубки». Как раз сегодня мы и собираемся раздавить гнездо с этими гнилыми яйцами.
Он вновь внимательно осмотрел аудиторию, на этот раз с целью отыскать признаки тревоги или недовольства: то тут, то там люди серьезно кивали головами, но никто не позволял себе резких выражений непонимания.
— Название этой игры — «Контрабанда», — сухо заметил он. — На тот случай, если вас интересует, почему этим занимаемся мы, а не Королевское акцизное управление, сообщаю: эти контрабандисты имеют еще и второе название: Годвинова нечисть. Нелегальную газетенку, которую мы придавили на прошлой неделе, финансировали отсюда, из
Смит резко хлопнул руками, будто согреваясь.
