– Donner Wetter [4] !.. погранец, значит, – удовлетворенно констатировал германец. – Так я тоже двадцать годков с хвостиком отпахал на границе с поляками. Шебутной, скажу тебе народец Arschloch [5] : то с «клятыми москалями» воюют, то с гуннами, то ни с того, ни с сего на нас лезут Scheisse [6] . От всех огребут кренделей, пару лет сидят смирно, потом какому-нибудь тамошнему ясновельможному пану шлея под хвост попадет, снова начинают мутить и так по кругу. Впрочем, чего это я о пустом?! Давай-ка мил человек, как следует отметим нашу встречу, а потом ты мне поведаешь о своем житье-бытье. – И, не дожидаясь ответа, громко на весь зал пророкотал зычным басом: – Эй, корчмарь, Donner Wetter, дюжину пива мне и моему другу Кнуру!
Насчет столь быстрого перехода на «ты» Фальк возражений не имел.
– Ну что же, мой друг Бьёрн, выпьем, но при одном условии… – сказал британец и сделал продолжительную паузу.
– Какое же? – спросил уже готовый обидеться германец.
– За пиво плачу я. – Кевину было отлично известно, с каким пиететом рациональные германцы относятся к деньгам, поэтому он сделал весьма верный ход, для того, чтобы еще больше расположить к себе офицера.
Не совсем трезвый Фритингерн на какое-то время задумался, затем, переварив заявление новоявленного собутыльника, расплылся в улыбке.
– В таком случае, Bruder, я со своей стороны возражений не имею.
– Вот и отлично, – улыбнулся тайный агент.
Вскоре расторопный служка притащил затребованное количество пивных кружек, к пенному напитку блюдо вареных раков, вяленой рыбы и местного сыра очень соленого и твердого будто камень.
Несмотря на изрядную дозу принятого алкоголя, германец умудрился провозгласить витиеватый тост за воинскую солидарность и фатальную никчемность гражданских, кои строем-то ходить не умеют. Офицеры чокнулись и дружно выпили.
– Смотрю на тебя, Кнур, – продолжил разговор лангобардец, расправившись с шестым по счету раком, – молодой ты, а уже отставник. Чего так?
На что собутыльник в сердцах махнул рукой и начал излагать заранее заготовленную легенду:
– Гунны, будь они неладны! Полгода назад получил задание провести карательную акцию против одного неугомонного тамошнего князька. Ну, выехали мы, значит, сразу после заката, что бы к утру выйти на ударную позицию. Под моим командованием: сотня кирасир, опытный маг-стихийник, четыре боевых «скорпиона» и дракон семилеток для прикрытия с воздуха. Подошли к стойбищу, как и планировали, перед самым восходом. Рассредоточились примерно в полумиле. С восходом Солнца я намеревался послать големов, обозначить «волчьи ямы» и расцепить повозки. Да не тут-то было. Едва забрезжило, как с возков слетели тенты и по нам жахнули картечью, как минимум две дюжины «крокодилов». Половину моего отряда как корова языком слизнула. Магу оторвало голову. «Скорпионов» в решето покоцало. Погонщик попытался исправить ситуацию и повел дракона на вражеские позиции, пока те перезаряжали орудия. Но тут заработали их шаманы и, нашего Сэмюеля вместе с Громовержцем развеяли в дым. А потом по нам еще раз шарахнули картечью, но этого я уже не помню, поскольку получил кусок чугуна в брюхо и потерял сознание. Спасибо моим парням – не бросили, доставили в расположение и сдали на руки магам-лекарям. Те, конечно, меня подлатали, однако для дальнейшего прохождения военной службы признали непригодным. А далее все как обычно: демобилизационный лист вместе с полагающимся денежным пособием на руки, прощальная пьянка в кругу боевых товарищей и похожий на бегство отъезд до восхода, что б избежать сочувственных взглядов тех, кого еще совсем недавно ты вел в бой.
– Ну да, все как у меня, Schlampe [7] . С единственной лишь разницей: обер-лейтенанта Бьёрна фон Фритингерна демобилизовали по возрасту. Двадцать годков отбарабанил – хватит, уступи место молодым. А то, что человеку особенно некуда податься, никого не волнует. Спасибо сродственник один у меня по дипломатической части промышляет, пожалел, пристроил в охрану тутошнего посольства. За что я ему премного благодарен. Здесь, друг Кнур, спокойно и работенка не бей лежачего, а платят аж в два раза больше, чем я получал на границе.
– Ясен пень, – поддакнул Кевин, – тут же важные задницы – не приведи Непознанный, кто побеспокоит – вот и приплачивают от щедрот казенных. Не из собственного же кармана.
– Знаешь, брат Кнур, бывает, вспомню границу, парней своих и обидно становится. Они там кровь проливают, а мы тут жируем не по заслугам. Хочешь – верь, хочешь – нет, я ничуть не лицемерю. Честное слово. Щас бы взял кое-кого из посольских и по сусалам, по сусалам… Вот этим кулаком. – И Бьёрн фон Фритингерн поднес к самому носу Кевина свой нехилый кулачище.
– Что, уроды попадаются? – Фальк не упустил возможности направить беседу в интересующее его русло.
