— Нет, не он, — подчеркнула Кэтрин, в который раз повторяя эти слова за последние три недели: отец постоянно задавал один и тот же вопрос.
— Ты имеешь в виду отца Алека? — охнула сестра.
— О, да успокойся же ты. Бет! Совершенно не важно, кто он! Я не желаю иметь с ним ничего общего!
— Но почему?!
Кэтрин встала, окинув сестру и отца взглядом, ясно говорившим, что с нее достаточно.
— Я повезу Алека на прогулку в парк и надеюсь по возвращении больше никогда не слышать имени этого человека! Я уже достаточно взрослая, чтобы сама определять свою жизнь, и в последний раз заявляю, что не хочу его больше видеть. Никогда! Ясно вам? И давайте на этом закончим разговор.
После ухода Кэтрин Элизабет взглянула на отца. Судя по его виду, тот был раздражен не меньше старшей дочери.
— Папа, что, по-твоему, заставило Кэтрин так рассердиться на него?
— Рассердиться? Считаешь, в этом все дело?
— Ну конечно. Иначе почему она отказывается даже поговорить с ним? А ты? Ты разговаривал с этим человеком?
— Когда он появляется, меня вечно дома нет, — покачал головой Джордж. — Но, думаю, мне стоит нанести ему визит. Если именно он — отец Алека…
— О нет, ты не должен силой вынуждать их пожениться! Кэтрин в жизни не простит тебе этого, если, конечно, не помирится с ним. Но как этого добиться, ведь она и видеть его не желает!
Кэтрин шла по широкой аллее, стараясь держаться в тени деревьев. Она не упускала из виду Алека, резвившегося на одеяле, разостланном на самом солнцепеке, хотя его няня, Элис, постоянно находилась рядом. Стояла уже средина сентября, но после зимы, проведенной в России, Кэтрин не выносила слишком жаркого, по ее мнению, солнца, и даже такая погода казалась ей неприятно теплой. Но Алек любил прогулки и, кроме того, с восторгом рассматривал осенние листья, медленно кружившие над его головкой и ложившиеся на землю багряно-желтым ковром.
В свои четыре с половиной месяца малыш с каждым днем становился все более непоседливым. Последние несколько дней он забавлялся тем, что вставал на четвереньки и долго раскачивался. Если верить няне, недолго ждать, пока Алек начнет ползать. Жаль, что Кэтрин почти ничего не знает о младенцах! Но она прилежно училась и была безмерно рада и горда каждым новым достижением своего очаровательного сына.
— Катя!
Кэтрин, мгновенно придя в бешенство, резко обернулась, сверкая глазами, но, как всегда, при одном взгляде на Дмитрия гневные слова застряли в горле. Прекрасно! Тем лучше! Не стоит ему знать, что он по-прежнему способен разжечь в ней какие бы то ни было чувства! К тому же он уставился на нее. Ни взгляда в сторону Алека. Пока ей нечего бояться.
Она с радостью отметила, что голос звучит спокойно и даже бесстрастно.
— Это, конечно, не назовешь случайной встречей.
— Я никогда не оставляю подобные веши на волю случая.
— Естественно. Ладно, Дмитрий, поскольку ты, по-видимому, не собираешься поступить разумно и вернуться домой, объясни, пожалуйста, что такого важного…
— Я люблю тебя.
О Господи, снова фантазии, мучительно правдоподобные, яркие грезы, сны средь бела дня! Кэтрин необходимо немедленно сесть, и побыстрее, но поскольку поблизости нет скамейки (не собирается же она рухнуть к его ногам), сойдет и ближайшее дерево.
Она поспешно шагнула к высокому тополю и благодарно прислонилась к стволу. Может, Дмитрий просто растает в воздухе, как всякий призрак?!
— Ты слышала меня, Катя?
— Не может быть.
— Что именно?
— Ты меня не любишь.
— Снова сомнения? — резко спросил Дмитрий, но Кэтрин так и не подняла глаз. — Сначала моя бабка, потом ты. Но почему, почему так уж невозможно поверить, что я…
— Ты видел герцогиню? О, какой глупый вопрос. Ну конечно, видел! Она упоминала о том, что недавно приезжала ко мне?
Дмитрий пристально глядел на Кэтрин, но она все так же избегала его взгляда и смотрела куда угодно, только не на него. Да что это с ней? Он не видел Кэтрин почти год. Год!! И теперь из последних сил боролся с настойчивым порывом схватить ее в объятия. И подумать только, она, именно она сменила тему, когда Дмитрий пытался сказать, что любит ее! Ей все равно. Ей действительно все равно!
У Дмитрия возникло такое ощущение, словно в грудь внезапно вонзился острый кинжал, но вместо потока крови наружу выплеснулась ярость.
— Прекрасно, Катя, поговорим о моей бабке, — ледяным тоном объявил он. — Да, она упомянула, что встречалась с тобой. И считает также, что мы не подходим друг другу, в чем, очевидно, согласна с тобой.
— Что ж, она абсолютно права.
— Нет, мы подходим друг Другу, и ты прекрасно это знаешь!
— Тебе совершенно ни к чему кричать! Кэтрин разъяренно воззрилась на Дмитрия.
— Вспомни, разве я хотя бы раз повысила на тебя голос? Нет, несмотря на то, что имела полное право! Ты использовал меня, Александров, использовал, чтобы заставить свою Татьяну ревновать. Ты и не думал ездить в Австрию! Все это время пробыл в Санкт-Петербурге, оплакивая свою печальную участь и разбитое сердце, поскольку твоя княжна предпочла тебе другого.
