— Ну… вы, конечно, вряд ли похожи на розу. Да, обожженная солнцем маргаритка… с этими унылыми и тусклыми волосами. Однако у вас прекрасные глаза, — поспешно поправилась она, видя, как эти самые глаза раскрываются все шире.
Тут Анастасия нисколько не покривила душой. Кроме того, возможно, лицо англичанки и не было прекрасным в классическом смысле, но, несомненно, необычным и достаточно интересным. Чего бы она только не дала, чтобы запечатлеть его на холсте! Трудная, но какая благодарная задача. И чем больше она смотрела на англичанку глазом художника, тем сильнее хотелось ей поскорее начать портрет.
— У вас есть желтое платье? — спросила она. — Я так и вижу девушку в желтом на фоне зелени.
Спокойствие, Кэтрин. Она явно вызывает тебя на ссору, а ты не слишком хороша в подобного рода схватках:
Лучше сразить ее двумя-тремя спокойными, но достаточно язвительными словами.
— Сожалею, но у меня нет желтого платья, княжна. Придется вам импровизировать или представить…
— Нет… я должна его видеть… ну конечно! Наденете одно из моих!
— Я вынуждена отказаться, — спокойно покачала головой Кэтрин.
— Но вы должны! Вы же согласились позволить мне написать вас.
— Я ни на что не соглашалась, княжна, вы сами все за меня решили.
— Пожалуйста.
Этот порыв удивил обеих. Анастасия отвернулась, чтобы скрыть предательский румянец, пораженная не столько тем, что она снизошла до просьб, но и потому, что портрет неожиданно приобрел для нее такое значение. Это будет самая необычная вещь, которую она когда бы то ни было сделала! Совсем не то, что однообразные вазы с фруктами и луга, усыпанные цветами. И не одинаково розовые голубоглазые мордашки приятельниц! Нет, эта женщина — оригинальна, единственная в своем роде. Она просто должна ее нарисовать!
Кэтрин, заметив покрасневшие щеки, почувствовала себя мелочной ведьмой. Подумать только, она отказывается от единственно интересного занятия, которое ей понравилось бы! Какая глупая злоба! И почему? Только потому, что княжна избалована и говорит вещи, в которых, возможно, сама раскаивается? Или потому, что она сестра Дмитрия и отказать ей — почти такое же удовольствие, как отказать ему?
— Хорошо, княжна, я стану позировать вам по несколько часов в день, — кивнула Кэтрин. — Но взамен мне необходимо столько же свободного времени.
С остальными обязанностями она справится по мере их возникновения. Спорить сейчас нет смысла, как и говорить, что она никому не собирается тереть спину. Сейчас ей действительно стоит получше узнать Анастасию, особенно пока та еще прячет коготки.
Этим же вечером начался шторм, первый из тех, с которыми повстречается судно на своем пути. Однако качка не была сильной, хотя многие, особенно Анастасия, не слишком хорошо ее переносили. Княжна предпочла лечь в постель, а Кэтрин, выйдя из ее каюты с охапкой платьев, решила поскорее выгладить их, в том числе и то золотистое, в котором будет позировать для портрета, чтобы остаток дня провести за более интересными занятиями. Беда в том, что она совершенно не имела понятия, как гладить дамские туалеты, но Анастасия считала, что служанки Дмитрия способны только испортить дорогие наряды.
— Как, впрочем, и я.
— Госпожа?
Кэтрин остановилась как вкопанная, потрясенная таким обращением. Маруся?! Маруся зовет ее госпожой?!
Женщина стояла в дверях каюты и, широко улыбаясь, делала Кэтрин знаки войти. Девушка поспешила подчиниться, сообразив, что коридор не место для прогулок, особенно еще и потому, что каюта Дмитрия находится в такой опасной близости. Она не имела ни малейшего намерения вновь встречаться с ним.
— Почему вы так меня называете? — спросила Кэтрин, прежде чем переступить порог. Но Маруся не обратила внимания на резкость тона.
— Мы все знаем, кто вы на самом деле, госпожа. Только князь и мой муж еще сомневаются.
Какое облегчение знать, что кто-то верит тебе! Однако ничего не изменится, пока Дмитрий не поймет всей правды.
— Почему именно он не хочет ничего слушать? Одежда и обстоятельства никак не могут изменить сущность человека.
— Русские трудно поддаются убеждению и чаще всего упорно верят первому впечатлению. У Владимира на это свои причины — в России похищение кого-нибудь из господ карается смертью. Поэтому он, и не смеет признаться, что вы не та, какой показались с первого взгляда.
— Мы не в России, и я англичанка, — напомнила Кэтрин.
— Но русские обычаи не забываются, хотя мы сейчас и в другой стране. Ну а князь… — Маруся пожала плечами. — Кто знает, почему он не хочет смириться с очевидным? Возможно, просто боится, чтобы это не оказалось правдой. Кроме того, он слишком увлечен вами и совсем голову потерял.
— Другими словами, чересчур занят изобретением способов совратить меня, чтобы думать о чем-то еще?
