Неудивительно, что слуги боялись барина, когда тот был в таком состоянии. Кэтрин справедливо предположила, что ей тоже следует опасаться, но вместо этого не могла сдержать улыбки. Дмитрий был так похож на избалованного ребенка, которого лишили любимой игрушки. Он напоминал ей брата, Уоррена, привыкшего в детстве закатывать истерики каждый раз, когда не получал желаемого. Справиться с этим оказалось довольно легко, нужно было просто не обращать внимания на вопли и слезы. Но игнорировать Дмитрия оказалось сложнее — такого мужчину было просто невозможно не заметить. Конечно, Кэтрин могла притвориться, однако всегда остро ощущала его близость, присутствие и, даже когда не видела Дмитрия, мгновенно понимала, что он рядом.
Они подъехали к дому, и Кэтрин съежилась от неловкости, увидев, сколько людей высыпало на крыльцо, чтобы поздравить хозяина с возвращением. Само по себе ужасным было то, что из четырех карет в их кавалькаде именно ее экипаж остановился прямо перед зданием, но что еще хуже — Дмитрий, не здороваясь ни с кем, даже с теткой, ожидавшей на веранде, открыл дверцу и, вытащив Кэтрин, потянул ее по ступенькам в дом. Вот она и наказана за неуместное веселье прилюдным унижением!
Добравшись до широкой прихожей, Дмитрий с силой повернул Кэтрин лицом к себе и только тогда разжал пальцы.
— Ни слова, Катя, — рявкнул он, видя, что та-Ьткрыла рот и готова запротестовать против столь непристойного поведения. — Ни единого слова. Довольно с меня твоего ослиного упрямства, своеволия и, конечно, бессмысленных споров. Будешь жить там, где я прикажу, а не где пожелаешь, и уж точно не в людской. Владимир, — бросил он не оборачиваясь, — отведи ее в Белую комнату, проследишь, чтобы она там оставалась.
Кэтрин не верила ушам и глазам. Неужели он действительно повернулся к ней спиной и зашагал к тетке?! От нее отделались! Отделались, как от назойливого ребенка! Снова! Опять!
— Ах ты…
— Матерь Божья, только не сейчас, — прошипел Владимир. — Он сорвал злость, и теперь все обойдется, если, конечно, не начнете все сначала.
— Да он может хоть всю жизнь рвать и метать, — почти завопила Кэтрин. — Какое право он вообще имеет мне приказывать?!
— Право?
Кэтрин попыталась возразить, но тут же передумала и стиснула зубы. Ну конечно, Дмитрий имеет право отдавать ей повеления. Пока она в его власти, он может сделать с ней все, что захочет, особенно здесь, в деревне, в окружении преданных слуг. Все это невероятно выводит из себя, но что ей делать?!
Игнорировать его, Кэтрин. Его поведение переходит все границы и не заслуживает даже презрения. Терпение. Твое время придет, и уж тогда Дмитрий Александров горько пожалеет о той минуте, когда встретил тебя.
Кэтрин не знала, что ее заветное желание сбылось и Дмитрий уже горько жалеет о той минуте, когда его взгляд впервые упал на это непредсказуемое создание. Ни одна женщина не действовала так сильно ему на нервы, и он даже не мог сказать при этом, что сумел отплатить за все муки. И никакого сомнения в том, что она делает это намеренно, находя огромное удовольствие в том, чтобы поступать назло, бесить Дмитрия. В этом она преуспела. Неблагодарная девчонка. Но он устал угождать ей, устал терять голову и держаться начеку, лишь только речь заходила о ней. Стоило хорошенько призадуматься, и становилось понятно, какого идиота он разыгрывает.
Однако Дмитрий, хотя и не намеренно, все-таки отомстил Кэтрин. Одного взгляда на недовольное лицо Маруси оказалось достаточно, чтобы понять: своим поступком он сейчас унизил пленницу в глазах окружающих. Но в эту минуту ему было все равно. Пожалуй, так даже лучше.
Пора положить конец этой" утомительной игре. Маруся и остальные слишком уж почтительны с ней и потакают бредовым идеям относительно родства с графом, так что Кэтрин все сходило с рук. Он и сам ей подыгрывал. Но больше этому не бывать.
При виде потрясенного лица тетки Дмитрий сообразил, что только что промчался мимо без единого слова. На этот раз он приветствовал ее как подобает, но Софью Александровну Корсакову никогда нельзя было упрекнуть в излишней тактичности и сдержанности.
— — Кто она, Митя?
Проследив за взглядом тетки, он увидел, как Кэтрин мрачно шагает по лестнице вслед за Владимиром: голова высоко вскинута, плечи расправлены, юбка чуть приподнята. Его бесконечно раздражало, что у нее даже походка знатной дамы.
— Это не важно, тетя. Обыкновенная, не стоящая внимания англичанка, вернувшаяся с нами.
— Но ты поместил ее в свое крыло, и…
— На время, — резко перебил Дмитрий. — Не стоит беспокоиться из-за этого, тетя Соня, я найду ей занятие.
