— Где она? — набросился Дмитрий на тетку. — И если желаешь покоя и тишины, не спрашивай, о ком я говорю. Ты и без того все прекрасно понимаешь.
— Англичанка, конечно, — спокойно кивнула Соня. — Она здесь, хотя однажды уже попыталась сбежать и даже украла одну из крестьянских лошадей. К счастью, Николай поехал следом и сумел ее вернуть.
Противоречивые чувства одолевали Дмитрия. Удивление по поводу того, что Кэтрин все-таки постаралась удрать. Облегчение, поскольку она все-таки находилась где-то в доме, пусть он еще и не обнаружил, где именно. И ревность, жгучая, безумная, совершенно бессмысленная ревность, и лишь потому, что один из его сводных братьев-красавцев, известных волокит, встретился с Кэтрин. В довершение всего им оказался Николай!
— Где он? — сухо осведомился Дмитрий.
— Не мог бы ты выразиться поточнее? Если имеешь в виду Николая, то он и появился здесь, чтобы повидаться с тобой, а узнав о твоем отъезде, немедленно отправился в Москву. Вы, вероятно, разминулись по дороге.
Дмитрий протиснулся мимо тетки в гостиную и немедленно подошел к поставцу со спиртным. Собственнический инстинкт по отношению к какой-либо женщине был для него совершенно новым чувством. И весьма неприятным. Подумать только, на мгновение ему действительно захотелось задать брату хорошую трепку, и лишь потому, что Николай сделал ему одолжение и вернул Кэтрин… нет, не за это. За то, что оставался с ней в лесу, наедине, и, конечно, попытался добиться ее благосклонности… Если Николай хотя бы пальцем ее коснулся…
— Вероятно, ты устал, Митя, и потому ведешь себя так грубо. Почему бы тебе не выспаться как следует, а утром мы сможем поговорить о причинах твоего столь быстрого возвращения.
Залпом опрокинув чарку водки, Дмитрий пронзил тетку мрачным взглядом:
— Тетя Соня, если я немедленно не получу ответов на свои вопросы, теперешнее мое поведение покажется вам ангельским! Я вернулся, чтобы увидеть Кэтрин, и ни по какой иной причине. Ну так где она, черт возьми?!
Ноги Сони невольно подкосились. Она почти рухнула в кресло, но, нужно отдать ей должное, внешне осталась невозмутимой, несмотря на бешено колотящееся сердце.
— Насколько мне известно, отправилась на ночлег.
— Я был в ее комнате. Где же она спит?
— В людской, со слугами.
Дмитрий прикрыл глаза. Опять эта тактика. Пытается заставить его терзаться угрызениями совести, как каждый раз, когда он выражал сомнения в ее происхождении, и достаточно ясно дает знать, что любая, самая грязная постель предпочтительнее его собственной.
— Будь она проклята! Мне следовало бы знать, что она устроит нечто в этом роде, как только я уеду.
Сони удивленно мигнула. Он сердится на эту женщину, а не на нее! Это гораздо больше, на что могла надеяться княжна, учитывая, что она поняла свою ошибку в тот момент, когда Дмитрий ворвался в дом и начал звать английскую шлюху. Возможно, она сумеет подогреть его гнев.
— Я еще никогда не встречала такой капризной, высокомерной и скандальной особы, Митя! Я заставила ее мыть полы, чтобы посмотреть, не научит ли кто ее скромности, но сильно сомневаюсь, чтобы даже такое средство помогло.
— И она согласилась? — недоверчиво спросил Дмитрий. Соня почувствовала, как краска бросилась в лицо. Согласилась? Он позволил бы ей отказаться? Да слышал ли он, что говорит тетка? Именно Соню оскорбили перед всеми слугами! Как ему пришло в голову настолько избаловать подобное создание?!
— Она не возражала.
— В таком случае я, видимо, зря потратил время, приехав сюда, — с горечью признался Дмитрий, даже не глядя на Соню. — Так значит, теперь ей угодно скрести полы! Ну что же, если госпожа графиня думает, что это известие заставит меня мучиться угрызениями совести, она жестоко ошибается.
И схватив бутылку водки, ринулся прочь из комнаты. Семен и другой лакей едва успели отскочить от двери, где все это время благополучно подслушивали.
Оставшись одна, Соня налила себе рюмку вишневки и, улыбнувшись, пригубила. Она не поняла последней реплики Дмитрия, но это не важно. Теперь он вернется в Москву, к Татьяне и, вероятно, пробудет там несколько месяцев, совершенно забыв о существовании англичанки.
Надежда Федорова, сузив голубые глаза, с ненавистью наблюдала за чужачкой. И чем старательнее та орудовала веником, не вступая ни в какие разговоры и держась подальше от слуг, тем сильнее разгоралась злоба Надежды.
Да кто она вообще такая? Никто, ничтожество! Маленькая, такая крошечная, что может сойти за ребенка. Вот про Надежду уж никто этого не может сказать. Высокая, с пышной фигурой и густой блестящей рыжей гривой, не то что тускло-каштановые волосы этой мышки! Правда, глаза у нее хороши, ничего не скажешь, но все равно непонятно, чем она могла привлечь барина? Что тот увидел в ней?
Не одна Надежда задавала себе подобный вопрос. Никто этого не мог понять. Но Надежде, проведшей несколько лет назад единственную восхитительную ночь с его светлостью, загадка не давала покоя.
