Семен в мгновение ока принес недочищенные сапоги. Почему именно он ухитрился оказаться на лестнице в тот момент, когда князю понадобился камердинер, чтобы заменить отсутствующего Максима?!
Семен весь трясся от страха и волнения, в любую секунду ожидая появления англичанки, которая, конечно, расскажет барину всю историю, а не ту полуправду, которую тот услышал от тетки. Но ведь англичанка даже не знает, что барин вернулся. С чего бы ей вообще выходить из кухни?
Однако на это твердо рассчитывать не приходилось. У него ни минуты спокойной не будет, пока барин снова не уедет, и, слава Богу, это произойдет с минуты на минуту.
Дмитрий, мельком увидев свое отражение в зеркале, был поражен собственным злобным видом. Неудивительно, что Семену не по себе. Неужели он все утро так выглядел? Но откуда ему знать! Дмитрий и сейчас не совсем протрезвел. Две бутылки водки не произвели желаемого эффекта, и он так и не смог заснуть, только в голове все смешалось. И даже после бессонной ночи Дмитрий не чувствовал себя усталым. Господи Боже, чего бы он ни дал за то, чтобы забыться хотя бы ненадолго, выбросить из головы все мучительные думы!
— Принести вам придворную шпагу, барин?
— Ты еще бы про медали спросил! — гаркнул Дмитрий, но тут же взял себя в руки.
Он надел один из старых мундиров лишь потому, что чувствовал себя в достаточно воинственном настроении, но никаких атрибутов ему не требовалось. Алый мундир был по-прежнему в превосходном состоянии, на белых лосинах — ни единого пятнышка, высокие ботфорты так же жестки, как всегда. Будь на то воля царя, вся страна надела бы военную форму. Во всяком случае, уходя в отставку, мужчина сохранял права на ношение мундира, и при дворе редко носили гражданскую одежду.
В этот момент раздался стук в дверь.
— Войдите, — резко бросил Дмитрий, прежде чем Семен успел сделать хотя бы шаг.
В комнате появился Родион, неловко поеживаясь при виде угрюмого барина. Одно дело — решиться рассказать все, как было, презреть опасность ради незнакомой женщины, и совсем другое — открыть рот, когда барин так мрачно смотрит на тебя.
Семен буквально посерел, правильно угадав намерения Родиона. Недаром он напился в ту ночь, когда англичанка металась в жару. Именно он отнес бедняжку к Параше и предупредил всех слуг, чтобы ее оставили в покое. Однако он тоже принимал участие в порке, так же как и Семен, пусть даже не по своей воле. Как мог Родион забыть это?
— Ну?! — рявкнул Дмитрий.
— Я… наверное… вы, барин, должны знать… кое-что насчет англичанки… прежде чем уедете.
— Кэтрин. Ее зовут Кэтрин, — зарычал Дмитрий. — И ты не сумеешь рассказать мне ничего такого, что удивило бы меня, так что можешь не беспокоиться. Говоря по правде, буду рад, если вообще больше о ней в жизни не услышу!
— Как угодно, барин, — пролепетал Родион и уже повернулся, чтобы выйти, чувствуя одновременно разочарование и облегчение.
Семен только успел перевести дыхание и немного успокоиться, как Дмитрий остановил лакея:
— Так что ты собирался объяснить, Родион? Я не хотел на тебя кричать. Что случилось с Кэтрин?
— Только то…
Родион переглянулся с Семеном, но собрался с силами и быстро выпалил:
— Княжна Софья Александровна велела ее высечь, да так сильно, что она лежала без памяти почти два дня. И теперь полы на кухне моет, только не по своему желанию. Ее снова избили бы, откажись она повиноваться.
Дмитрий не ответил ни слова. Несколько долгих мгновений он просто стоял, не сводя с Родиона глаз, а потом так поспешно метнулся из комнаты, что Родион едва успел отскочить.
— Что ты наделал, дурень окаянный? — выругался Семен. — Видел, что с ним творится?
Но Родион нисколько не жалел о сказанном.
— Она правду говорила, Семен. И узнай он обо всем позже, нам всем несдобровать бы, особенно если обнаружится, что никто не позаботился все ему рассказать. Но барин — человек справедливый и не станет винить нас за то, что повиновались барыне. Ему все равно, кто розгу держал, главное, почему ее наказали и по чьему приказу. Пусть его тетка все и объясняет, если сумеет.
Снизу донесся оглушительный грохот ударившейся о стенку двери, разнесшийся по всему дому. За ним последовал еще один громовой раскат, потом еще и еще, так что несколько женщин, хлопотавших на кухне, в панике уронили все, что держали в эту минуту в руках.
Взгляды всех присутствующих были устремлены на высокую фигуру князя, едва помещавшегося в дверном проеме. Всех, кроме Кэтрин. Она и не потрудилась поднять голову, даже когда вокруг началась вся эта суматоха и князь столь картинно появился на кухне, даже когда пересек комнату и опустился рядом с ней на колени. Кэтрин знала, что он здесь. Безошибочно ощущала его присутствие, пусть и не видя князя. Но ей попросту было все равно. Приди Дмитрий прошлой ночью, и она, возможно, выплакала бы горе на его плече. Теперь же он может отправляться к дьяволу. Слишком поздно. Слишком.
— Катя?
— Убирайся, Александров.
— Катя, пожалуйста… я не знал.
