И схватив Соню за руку, поволок за собой наверх, в Белую комнату, где, не позаботившись постучать, распахнул дверь ванной. Кэтрин взвизгнула, опускаясь глубже в ванну, но Дмитрий подошел ближе и приподнял девушку, показывая ее спину тетке. Правда, за все свои усилия он успел получить несколько ударов намыленной мочалкой.
— Черт тебя возьми, Александров…
— Прости, малышка, но моя тетя почему-то считает, что тебе не причинили особого вреда.
И снова усадив Кэтрин в воду, вышел из ванной не оборачиваясь, хотя слышал за спиной гневную тираду:
— Я же сказала, болван, что все в порядке! Мне уже легче! Думаешь, члены семьи Сент-Джонов не способны переносить крохотную боль?!
Соне не пришлось ничего доказывать. Она побелела как мел, увидев результаты своих усилий.
Дмитрий подхватил тетку под локоть и повел из комнаты, но на верхней площадке остановился:
— Я намеревался оставить Кэтрин здесь, в Новосельцеве, на несколько недель, до тех пор, пока… причина, собственно говоря, не важна. Но я не собираюсь менять решение. В этих обстоятельствах тебе, думаю, лучше навестить одну из племянниц.
— Да я сегодня же уеду… Митя, я и представить не могла… она казалась такой крепкой, несмотря… я знаю, мне нет прощения…
Соня поспешила прочь, не в силах договорить, встретиться глазами с Дмитрием. Совсем как многие дворяне старой закалки, способные совершить любое беззаконие, любую мерзость в момент гнева и жалеющие об этом потом, когда уже слишком поздно.
— Нет, этому нет извинений, тетя Соня, — с горечью пробормотал Дмитрий. — Нет и не будет.
Понедельник.
