– Утром. Позвонила, кричала, что верила мне, что… в общем, сказала, что больше знать меня не желает. И сделает все, чтобы меня сняли… А это не так просто, она хоть и владелица, но есть еще акционеры… Надо собирать собрание, выступать… – Егор вновь вздохнул. – Послушай. Акционеры – деловые люди, и то, что я делал, бизнесу не вредило. Напротив, за три последних года наши доходы выросли на четверть. И это они понимали лучше, чем Марина. Ей удалось бы учинить скандал, но вот смогла бы она меня подвинуть – вопрос… И приехал я на вечер затем, чтобы отговорить ее от этой глупой затеи. Думаю, мы нашли бы общий язык… Она, конечно, была вспыльчивой, но поняла бы…
– Что ты ее обворовывал?
– Что я брал процент, премиальные, так сказать. – Он усмехнулся. – Считаешь меня вором?
– Да плевать мне на эти разборки… Считаю, что ты достаточно умен, чтобы за собой прибраться. И возникает закономерный вопрос. Откуда она узнала?
– Понятия не имею. Самому интересно было.
– А это узнаешь? – Макс достал флешку.
– Нет… Женька такие любит, она вообще как сорока, на все блестящее западает. Но сказать, что именно эту штуку я у нее видел… Нет.
– Ясно. – Макс флешку спрятал. – А кто такая Раиса, не знаешь?
Егор покачал головой:
– Марина никогда о ней не упоминала? Нет… Может, о матушке Раисе?..
– Нет. Точно… Где Марина и где церковь. Хотя… – Егор вдруг запнулся и нахмурился. – Было кое-что, как-то она денег дала… сорок тысяч… пожертвование. Нет, Марина не была жадной, она помогала и приютам, и фондам всяким. Но эта церковь – другое. Не фонд. А просто маленькая такая церквушка. Деревенская… Мне еще пришлось деньги лично везти. У них там ближайшее отделение банка за полсотни километров. Дороги никакие, я в ямину сел. Трактор искать пришлось. То еще приключение, а главное, Маринка строго-настрого рассказывать запретила. Это на нее не было похоже. Она ведь любила внимание, и если какой благотворительный вечер устраивала, то все об этом знали, мол, меценатка и все такое, а тут вдруг…
Макс хмыкнул и постучал пальцем по столу:
– Где эта церковь стоит, помнишь?
– А то… Такое забудешь! На карте покажу. Зачем тебе это?
– Пока не знаю, но чую – пригодится… Алин, ты со мною или останешься?
– Сам-то как думаешь? – проворчала Алина. Оставаться наедине с наследниками, жаждавшими ее крови, не было ни малейшего желания.
– Погоди. – Егор поднялся. – Там женщина была, не знаю, как звать, не представлялась… Может, и Раиса. Она передать велела Маринке, что господь всех простит. Если раскаяться. Я ей передал, а Маринка разозлилась, кричать стала, что лезу не в свое дело. Как-то вот так…
Деревня Большие Хуторки располагалась если не на самом краю мира, то в непосредственной к нему близости. Машина едва-едва ползла по разбитой дороге, и Макс вполголоса матерился. Справа – лес. Слева – тоже лес. Березки, елочки, дубы разлапистые, ветви которых переплетаются над дорогой, и в прорехах видно белое небо. Почему белое? Алина не знала, но цвет этот вновь вызывал приступ слезливости.
– Ты ведь не вычеркнул его. – Она заговорила, только когда автомобиль выполз из леса, и лишь для того, чтобы отвлечься от собственных внезапных печалей. – Ты соврал, что думаешь, будто бы он ни при чем.
– Ну, немного. – Макс, кажется, смутился. – Понимаешь, смысла нет говорить подозреваемому, что он подозреваемый. И вообще, как правило, преступники, особенно такие, которые не сковородой по голове бьют и не ножом в брюхо тычут, а выдумывают что-то замудреное, они ж полагают себя умнее всех. Они и мысли не допускают, что кто-то их гениальные планы разгадает. Короче, я, конечно, не хочу, чтоб Гошка убийцею оказался, но… если это он, то с легкостью поверит, что я ему поверил, ну и как-то так.
По полю гулял ветер, клонил сизые травы, рисовал узоры, и смотреть на это было странно неприятно. К горлу подкатывала тошнота, и Алина попросила:
– Останови.
Макс не стал спорить. Остановился. И дверцу открыл.
– Тебе помочь?
Она вывалилась из машины и, упав на четвереньки, согнулась в приступе рвоты. А рвало насухо, кислым желудочным соком, слюной.
– Линка, может, к врачу?
– Нет, пройдет. Уже проходит. Что со мною, Макс?
– Не знаю. – Он помог подняться и платком вытер ее лицо, обнял. – Я тебя туда больше не повезу. Прости дурака, думал, разберусь на раз… Спровоцирую… Я ж не знал, что оно так… Прости.
– Прощаю.
Стоять вот так было хорошо, и ветер больше не раздражал, напротив, он принес ароматы трав и цветов, хвои, леса, и Алина дышала, чувствуя, как выветривается то дурное, поселившееся в ней со вчерашнего дня.
– Я их всех прижму, Линка… Вот выясню, что происходит, и…
– Ты не веришь, что это Евгения?
– Не верю.
– Почему?
Он не сразу ответил.
