Тут очень образно и красиво описан конец банды. Бандиты названы героями, чекисты — малъунами, кяфирами. Как автор этой песни не попал в сети КГБ, остаётся большой загадкой. Но она заслонила собой реальную историю. И молодые приняли её — ведь им красиво рассказали о мужестве. Мужестве воина, проявленном в бою. Личная отвага вдруг стала важнее Всевышнего и его заветов, важнее порядочности, богобоязненности, верности, важнее ума, достоинства, нравственности. Человек в этой песне — всего лишь оружие, не знающее страха и сомнений. Как сабля, кинжал, ружьё. Если превыше всего в обществе начинают ценить именно такие качества — быть войне. И это страшно.
Случилась одна история за двадцать с лишним лет до этих событий, которая прославила Ильяса во всём Антратле, в Джаро-Белокане и в Грузии особенно. А что это за история, я сейчас расскажу.
Как рассказывают в Камилухе, у некоего МохIол ХIасана было четыре сына. Сам МохIол ХIасан был небогат, но если есть лошади, есть оружие и те, кто готов на дерзкие вылазки, — это дело поправимое. Была ранняя осень 1913 года. Четверо молодых и твёрдых духом молодцев решились на набег. Хотелось совершить подвиг и вернуться в горы со славой и табуном лошадей. В то время в Кахетии жил богатый грузин по имени Реваз. Он имел отары овец, стада быков. Особо известны были его табуны с жеребцами-иноходцами гнедой масти.
Сам Реваз был человеком сурового нрава, мужественным, щедрым и благородным. Стрелял метко, духом был силён. Мало кто решался покуситься на его добро, хотя времена были неспокойные. А для молодых джурмутовцев не было никаких авторитетов. По их мнению, забрать у неверного не только дозволено, это ещё весьма похвальное, богоугодное и праведное дело. За это они должны были получить признание и славу в этой жизни и довольство и воздаяние перед Аллахом в жизни загробной.
Под покровом ночи камилухцы добрались до стоянки табуна Реваза. Застрелили конюхов и угнали в горы лошадей. К полудню перешли перевал за Закаталами и держали путь в сторону Джурмута. До аула оставалось меньше пяти вёрст. Довольные удачным походом, они загнали лошадей на поляну и, положив на землю винтовки, спустились к речке, чтобы совершить предзакатную молитву. Когда они делали омовение, раздался выстрел, эхом раскатившийся по отвесным скалам и ущельям. За их спинами в двадцати шагах стоял сам Реваз с длинной пятизарядной винтовкой.
Он был очень метким, и пули били в десяти сантиметрах у ног камилухцев. Это означало: «Я не хочу вас убивать, уходите отсюда». Братья бросились бежать и оглянулись только, когда перешли речку. На другом берегу Реваз поднял их винтовки и крикнул:
— Я мог застрелить каждого из вас как цыплёнка. Но дарю вам жизнь с надеждой, что вы больше не станете покушаться на моё имущество. Оружие забираю, ибо не уверен, что вы не будете стрелять в меня.
Реваз со своим табуном направился в сторону Кахетии. Братья оказались в ужасном положении. Без оружия преследовать Реваза опасно. Вернуться в аул без коней и оружия — несмываемый позор на целые поколения. Как быть, куда идти, каков выход? Они были в полной растерянности. Старший сказал, что единственный выход — добраться как можно быстрее до аула, вооружиться, найти лошадей и догнать Реваза.
— Лучше сложить свои головы в бою, чем навлечь позор на наш род. Реваз не рискнёт передвигаться ночью, он испугается засады. Да и не успеет за ночь, а завтра в течение дня мы его догоним и отобьём лошадей. Если не успеем, хоть до самой Кахетии дойдём, но что-нибудь отобьём — другого выхода нет.
Когда четверо братьев поднимались во двор, их мать возвращалась с сенокоса.
Она приняла их за гостей, которые идут из Цора, такие часто останавливались в Камилухе. Только когда незнакомцы приблизились к порогу, она узнала в них своих сыновей. Но никак не могла поверить, что её молодцы вернулись без коней и оружия.
Три брата молча седлали коней. Она обратилась к среднему сыну:
— Ильяс, что происходит? Почему у тебя не твоя винтовка? Где твоя лошадь? Где оружие и лошади моих сыновей?! — кричала мать в отчаянии.
Как рассказывают, она была жёсткая и властная женщина.
Сын был вынужден ответить:
— Когда мы молились, грузины угнали наших лошадей и забрали оружие, бабу (мама). Далеко они не пойдут, на рассвете мы вернёмся со своим оружием и табуном.
Мать, словно лишившись сил, тяжело села на ступеньку.
