– Я специализируюсь по секретным тюрьмам ЦРУ. Послушай, что я скажу. – Мишель тщетно пыталась подстроиться под шаг командира группы, отчего не разговаривала с ним, а буквально бросала ему в спину: – Это было год назад. В Ираке. Район дислокации тюрьмы «Кэмп Букка» – пригород Басры. Я познакомилась с офицером охраны. За новенький джип «Шевроле», который дожидался его в Америке, он устроил мне встречу с одним из узников лагеря. Офицер поставил мне условия: никаких диктофонов, фото и видеокамер. Он разрешил мне взять лишь блокнот и карандаш. Этот узник числился в списке террористов, находящихся на свободе. Официально его разыскивали спецслужбы всех стран, входящих в коалицию по борьбе с международным терроризмом. Я узнала его по многочисленным фотографиям, публикуемым в прессе, в Интернете. Его часто показывали по телевизору. Он поменял множество тюрем. В Ирак его привезли для того, чтобы он на фоне горящих нефтяных скважин в очередной раз обратился к братьям по оружию не прекращать «священной войны против неверных»… Потом со мной связался по телефону тот офицер. Это было недавно. Он сказал всего несколько слов: «Он умер. Его держат в рефрижераторе». Понимаешь, мертвого террориста держат в замороженном состоянии. Его труп в нужный момент покажут по ТВ и дадут комментарий: вчера в результате спецоперации был уничтожен такой-то террорист. Хотя он полгода провалялся в холодильнике.
– Что дальше?
– В моем списке тридцать таких людей. Я не исключаю, что они есть и в «Матрице». Два дня назад я снимала этот лагерь на пленку. Теперь за мной охотятся все спецслужбы Штатов.
– Привал, – коротко бросил Джеб, присев на сухую кочку.
Николай достал из ранца плитку горького шоколада и угостил Гловер.
– Спасибо, – поблагодарила она его. И снова обратилась к Джебу: – Не хотите рассказать о цели вашей операции? Откровенность за откровенность, ну?
– Кок, расскажи ей, зачем мы здесь.
– Если ты приказываешь… – Николай напустил на лицо печаль и, глядя сквозь американку и почесывая бородку, начал скорбным голосом. – Дело было в Подмосковье. Район дислокации детской поликлиники «Бука буковая». Однажды моя старшая сестра попросила отвести ее сына в эту самую поликлинику. Шесть лет, ребенок совсем. Задание простое: проследить, чтобы племянник сдал анализы, и проводить его домой. Возле процедурного кабинета кушетка стояла, ну я и прилег. Жду, когда у племяша возьмут анализы. А тут мимо проходит главврач. Остановился, надулся недовольно и спрашивает: «Вы что в детской поликлинике делаете?» Я отвечаю: «Жду ребенка». У врача шары на лоб вылезли! Он глянул на мой живот и скалится: «Мальчика, девочку?» А я никак не врублюсь. Отвечаю: «Мальчик вошел, мальчик и выйдет». Ты не представляешь, Мишель, что было дальше. Анализы из подмосковной поликлиники ушли в секретную лабораторию ЦРУ. И пока мы не вернем их, мы не сможем жить нормальной жизнью. Потому что мы – команда. Один за всех, и все за одного. А лаборатория затеряна в этих джунглях…
Мишель долго молчала. Шоколад во рту растаял и потек по подбородку. Она подняла глаза на Николая и спросила:
– Ты дурак?
– Я придурок. Вся операция на моей полудури держится.
– Все, Кок, завязывай. – Джеб с минуту молчал. – Ты сказала, что специализируешься на секретных тюрьмах ЦРУ. О секретной лаборатории «Икс-Рэй» что-нибудь слышала?
– В Гуантанамо есть тюремный блок с таким названием. «Кэмп Икс-Рэй» стал первым, куда стали помещать талибов и членов «Аль-Кайды». И еще в Лэнгли…
– Что?
– Раньше там было много исследовательских лабораторий ЦРУ, НАСА. Эта тема задела меня краем. Я не знаю, кому принадлежала лаборатория «Икс-Рэй», закрывшаяся лет восемь назад. Скорее всего разведуправлению Минобороны. На нее работали американские военные компании. В частности «Экьюреси Си». Она поставляла корпуса гранат и пусковые стаканы. Чем они начинялись в лаборатории, я не в курсе. Ваша разведка считает, что ее перевели сюда? – Мишель вопросительно округлила глаза.
Джеб указал рукой в противоположную сторону.
– На границе парка потерялись следы одного человека. Мы надеемся отыскать их в лаборатории. Живого или мертвого, мы должны найти его.
Ставший в голове группы Тимур первым услышал шум моторки и различил характерную работу системы охлаждения двигателя: горячая вода выбрызгивалась из трубопровода парящей разреженной струей, словно отфыркивалась.
Стационарный мотор, мгновенно определил морпех. Похожий шум издает и подвесной мотор, если работает на холостых оборотах, а струя из системы охлаждения выбрасывается в стоячую воду.
Он знаком подозвал Блинкова. Командир приник к окулярам бинокля и почти сразу увидел лодку, выходящую из-за небольшого поворота. Скорость – десять, идет против течения, машинально определял Джеб. Экипаж – семь человек.
