– Вам, Джил, должно быть без разницы, кто я, враг или друг Мишель. Вас в данный момент должен интересовать схожий вопрос: кто для вас я, враг или друг. Разойдемся друзьями. Если вы не отдадите документы мне, вы отдадите их другому, но чуть позже. И это случится обязательно. Потому что руку к этому приложу я. Но тот другой не станет вам предлагать дружбу. Вашу уютную квартиру вывернут наизнанку, а вас поместят в такую секретную тюрьму, о которой ваша подруга и не мечтала.
– С ней… все в порядке?
– Вас этот вопрос не должен интересовать. Главное, что все в порядке с вами. Да или нет? Вы должны ответить в течение минуты. Потому что через минуту я уйду.
Такая странная угроза подействовала на Джил так, будто ее пристегнули к электрическому стулу. Видимо, минута прошла, поскольку молодой человек развернулся.
– Погодите, – остановила она его. – Я согласна. Но бога ради, ответьте на один вопрос: с ней все в порядке?
– Я жду.
Джил сняла цепочку, посторонилась, пропуская парня в квартиру, и оглядела коридор в оба конца. Только сейчас она поняла, что избавиться от опасного архива надежнее в этой ситуации. И вообще нужно избавиться от него. У Джил мороз пробежал по коже: что было бы, если бы она поджарила лазерные диски в духовке?..
Она вынула из шкафа спаренный бокс для хранения дисков и отдала его парню.
Он улыбнулся ей с порога:
– Мишель под надежной защитой. До свиданья.
Адмирал получил данные на Рэя Бриджеса и в очередной раз отметил: «Вот что значит агентурно-боевая группа. Замыкая на себя внимание, они используют в работе военные навыки. За один рейд они собрали столько информации, сколько не соберешь за год. Единственный недостаток таких групп – они недолговечны. Если они не гибнут под пулями, то вскоре распадаются. Агентурно-боевая единица Блинкова – приятное исключение, но и она подходит к своему финишу. Работа неблагодарная – раз. Жестокие законы – два. Высокое напряжение (они сами себе резиденты, оперативники, исполнители) – три. Любая батарейка в конце концов садится».
В кабинет вошел адъютант. На нелегкой службе при адмирале Школьнике ему на роду было написано быть «вышколенным» помощником.
– Виктор Николаевич, сообщение из Вашингтона.
– Прочти. – Адмирал сидел за массивным рабочим столом в рубашке с расстегнутым воротом, поигрывая по привычке наборным мундштуком.
– "Архив изъят Ландышем. Проверен. На двух лазерных дисках журналистские статьи и оцифрованные снимки военных объектов, созданные в период 2003 – 2005 годов".
Ландыш был самым молодым оперуполномоченным в военном атташате российского посольства. Школьник нахмурился: резидент военной разведки рисковал, посылая на задание «зеленого цветочка». Ну ладно, главное, он справился.
– Передай: сделать копии, оригинал срочно переслать в Москву.
– Слушаюсь. Виктор Николаевич, вам чаю принести?
– Не до чаю. Хотя принеси. Добавь пару ложек коньяку. – Он посмотрел на часы. – За час до расчетного времени экипаж вертолета должен подтвердить готовность. Не должно быть никаких сбоев. Позаботься об этом.
Прикованная к кровати, Мишель была в шаге от того, чтобы напрячь богатое воображение и представить гостиничный номер. Входит Эш, держа в каждой руке по одному ключу. Один от комнаты, другой от наручников. Ее матовую кожу оттеняет черное кружевное белье. Она задает всего один вопрос: «Ты простила меня, дорогая?»
Мишель простила всех. Тейлор, которая подставила ее, Блинкова, который зашвырнул ее в эту неприступную крепость, незнакомого капитана, который мерил шагами свою камеру и с нетерпением поглядывал на дверь. Даже директора ЦРУ, в ее воображении представшего с золоченой клеткой: «Так вот ты какая птица, Мишель Гловер».
Это необъяснимое настроение, овладевшее американкой, погасло под взглядом черного зрачка пистолета в руке Веллера.
– Я не патриот, – отрубал он. – Я матерью своей был недоволен, что говорить о продажной мачехе с факелом над головой. Всего час назад я хотел пристрелить двух ублюдков. Но не они, а подобные тебе сеют хаос по всему миру. Это вы снимаете их на камеры и вещаете в прямом эфире. Вы запугали и держите в страхе весь мир. Кто они без вас? Никто. Ты, я, они – вот кто держит мир за горло. Убери хотя бы одного, и где ты найдешь угрозу? Ненавижу тебя!
Его майка высохла в этой камере. На груди и под мышками соляные корки. В голове билась навязчивая уже мысль: «Открой камеру номер 12, приведи в нее заключенного из камеры 16». Он стреляет в звериные затылки террористов и, четко представляя труп журналистки в другой камере, стреляет себе в висок, освобождая мир от повальной чумы. Задача с тремя составляющими террора решена.
Веллера бил озноб. Он прицелился в голову журналистке и потянул спусковой крючок «хеклера».
