— Иди, — поддержала женщина за письменным столом рядом. — Скоро будем очень заняты, тогда совсем не будет времени.
Она посмотрела на меня и согласно кивнула:
— Только возьму пальто.
Мы ни о чем не разговаривали, пока шли в кафе, которое было дальше у дороги. Мы пили кофе внизу, где стоили диван и кресла, неуверенно поглядывая друг на друга поверх ободков своих дымящихся кружек. Я сказала что-то о новой квартире, которую она снимала, она заметила что-то о бешеном темпе работы. И мы погрузились в неловкое молчание.
— Прости, что я не звонила и не появлялась, — произнесла я наконец.
— Ты была занята.
Я отмахнулась от вежливых слов.
— Это не причина.
— Нет, наверное, нет.
— Не знаю, с чего и начать.
— Миранда…
— Ты сказала мне что-то сразу после того… ну, ты знаешь… сразу после того, как ушел Брендан. Ты сказала, что все рухнуло, а он просто разбросал оставшиеся камни. Что-то в этом духе.
— Не помню. — Она поставила на стол кружку. На кромке остался бледно-розовый полукруглый след ее губ.
— Конечно, нет. Зачем тебе помнить? Не знаю, почему мне пришло это в голову, возможно, из-за моей работы, — этот его образ, сметающий все до основания, так, чтобы мы оказались на развалинах жизни. Вот что он сделал с нами.
— Не стоит слишком много думать о нем, Миранда, — сказала она. — Оставь его в покое.
— Что? — Я уставилась на нее.
— Я смогла, — сказала она. — Выкинула его из своей жизни. Никогда не захочу и вспомнить о нем.
Меня озадачили ее слова.
— Но все, что случилось… — сказала я заикаясь. — С тобой и со мной. С Троем…
— Не имеет никакого отношения к этому.
— И Лаурой.
— Ты думаешь, мне все равно, что произошло с Лаурой?
— Конечно, нет!
— Считаешь, я получила какое-то удовлетворение, когда услышала? Что свершилось своего рода возмездие?
— Нет, — возразила я. — Разумеется, нет.
— Ну а я — да. Только на мгновение. Я так ненавидела Лауру, я хотела, чтобы с ней произошло что-нибудь плохое, а когда случилось наихудшее и я почувствовала в какую-то долю секунды, можно сказать, ликование, то просто ужаснулась, будто каким-то образом на мне лежала ответственность за все это.
На мгновение у нее на лице промелькнуло свирепое выражение, но затем оно снова стало печальным.
— И в конце концов я просто задала себе вопрос: ладно, какое отношение имеет все это ко мне? Я решила, что мы должны забыть обо всем.
— Не хочешь вообще говорить об этом? — спросила я.
— Я хочу заниматься только своей жизнью, устроить ее.
— Не хочешь подумать об этом? Понять, что случилось?
— Понять? — Она бросила на меня быстрый взгляд. — Наш брат покончил с собой. Мой жених оставил меня.
— Но…
— Не утверждаю, что это не было ужасно. Я говорю, что все было вполне понятно. Не понимаю, о чем тут можно говорить.
Несколько мгновений я просто сидела. Все бурные события, все волны эмоций и ненависти и отчаяния, которые будоражили нашу семью, сейчас превратились в спокойный темный пруд.
— А как же мы? — наконец спросила я.
— Мы?
— Мы, ты и я, две сестры.
— А как мы?
— Ты ненавидишь меня.
— Нет, — ответила она.
— Ты обвиняла меня.
— Совсем недолго, может быть… — Она взяла кружку и допила кофе. — Все в прошлом. С тобой все в порядке? Ты выглядишь несколько… — Она так и не закончила предложение.
— Была немного подавлена.
— Конечно.
Я не могла на этом закончить разговор.
— О, Кэрри, мне бы так хотелось, чтобы между нами было все хорошо, — проговорила я, понимая, что это звучит как лепет двухлетнего малыша, который просит, чтобы его поцеловали. И добавила: — Думаю, кое-что следует прояснить.
— Мне и так все совершенно ясно.
— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что я никогда не была влюблена в Брендана? Никогда! Я оставила его и…
— Пожалуйста, Миранда, — сказала она с отвращением, — давай оставим эту тему.
— Нет, послушай, мне очень хочется, чтобы ты поняла, что я никогда не пыталась разрушить то, что было между вами двоими, никогда; хотела, чтобы ты была счастлива; действительно хотела; именно он был тем, кто… — Я не закончила свою мысль, понимая, как она прозвучит. — Как ты и говорила, теперь это уже не имеет никакого значения. Со всем этим покончено. Его нет больше в наших жизнях. Мне просто захотелось узнать, все ли у тебя в порядке, и больше ничего, честное слово. И что у нас у всех все хорошо. Было бы ужасно, если бы мы допустили, чтобы он сделал нас чужими друг другу.
— Знаю, — проговорила она вполголоса.
Затем она наклонилась ко мне, и в первый раз с ее лица исчезло безразличное выражение.
— Я должна кое-что тебе сообщить.
— Что?
— Здесь что-то не так. После Троя, ты знаешь, я думала, что больше никогда не смогу быть счастливой. Но все произошло так неожиданно… — Она покраснела. — Я встретила кое-кого.
— Ты хочешь сказать…
— Приятного мужчину. Он чуть старше меня и, кажется, по-настоящему заботится обо мне.
Я положила руку на ее плечо.
— Я очень рада, — тепло произнесла я. Затем: — Надеюсь, я не знаю, кто это?
Глупая попытка пошутить не удалась.
— Нет. Он младший менеджер в больнице. Его зовут Лоренс. Ты должна как-нибудь познакомиться с ним.
— Чудно.
— Он знает обо всем…
— Конечно.
— И он совсем другой, знаешь…
— Да. Хорошо. Чудесно.
