Антиквар с наслаждением отпил красной жидкости из бокала и повторил:
— Почти...
— Я вас не понимаю.
— Позвольте, я сразу перейду к сути вопроса. Вы, похоже, человек умный и, возможно, поможете мне решить нашу общую проблему. Речь идет о брате Александре Тривулцио.
Наконец-то он заговорил о смерти библиотекаря.
— Он был моим близким другом еще задолго до вашего приезда в Милан. Можно даже сказать, он был моим компаньоном. Тривулцио выступал посредником между некоторыми влиятельными миланскими семьями и мной. Через него я мог предлагать им антиквариат, не возбуждая подозрений курии. Конечно, за свои услуги брат Александр получал некоторую компенсацию.
Я сделал шаг назад.
— Вам это кажется странным, падре Лейр? Другие монахи в Болонье, Ферраре или Сиене тоже помогают мне при заключении такого рода сделок. Мы никого не убиваем, всего лишь обходим запреты, насмехаясь над абсурдной щепетильностью, которую, я уверен, со временем мы будем вспоминать как нечто смехотворное, присущее лишь закоснелым умам. Что плохого в том, чтобы восстановить фрагменты нашего утраченного прошлого и передать их состоятельным людям? Разве не возвышается египетский обелиск на площади Святого Петра в Риме?
— Вы лезете в пасть льву, синьор, — сурово произнес я. — Позвольте напомнить, что я являюсь представителем курии, от которой вы прячетесь.
— Да, разумеется, но позвольте мне продолжить. К сожалению, не только ваша грозная курия чинит препятствия нашей работе. Как вы можете предположить, я продаю произведения искусства и старинные вещи богатым придворным дамам за спиной у их мужей, которые тоже не одобряют подобной деятельности. Брат Александр играл ключевую роль в некоторых наиболее важных моих операциях. Он обладал уникальной способностью проникнуть в любой особняк в Милане под предлогом исповеди, а затем заключить сделку под самым носом у благородных ломбардийцев.
— А что он получал взамен? Деньги?.. Позвольте мне усомниться в этом.
— Книги, падре Лейр. Он получал книги, печатные или написанные от руки, по цене, не соответствующей их настоящей стоимости. Я расплачивался с ним тщательно переписанными или изготовленными на печатных станках Франции или Германской империи произведениями. Он получал натурой, если хотите. Его единственной страстью было приобретать все новые и новые тома для библиотеки Санта Мария. Хотя, мне кажется, это вам должно быть известно.
— Я по-прежнему не могу понять, почему вы все это мне рассказываете. Если брат Александр был вашим другом, зачем вам пятнать его память подобными откровениями?
— Что вы, у меня и в мыслях этого не было, — нервно рассмеялся Оливерио. — Позвольте мне еще кое-что объяснить, падре. Незадолго до смерти ваш библиотекарь выполнял совершенно особое поручение. Он был знаком с одной из моих лучших клиенток, поэтому я, ни минуты не колеблясь, поручил ему это дело. Честно говоря, это был первый случай, чтобы дама благородного происхождения просила меня достать ей не статую какого-нибудь фавна, чтобы украсить свою виллу. Ее просьба, как ни странно, взволновала нас обоих.
Я заинтересованно взглянул на Джакаранду.
— Моя клиентка всего лишь просила разъяснить ей маленькую загадку, почти бытового свойства. Она ожидала, что я, будучи экспертом по антиквариату, смогу опознать некий ценный предмет, довольно точное описание которого она мне предоставила.
— Наверное, какая-нибудь драгоценность?
— Нет. Ничего подобного. Это была книга.
— Книга? Вроде тех, которые вы использовали, чтобы заплатить?..
— Эту никогда не издавали, — прервал меня он. — Похоже, речь шла о редком и необычайно ценном древнем манускрипте. Об этом уникальном экземпляре моя клиентка слышала из различных источников и страстно желала его заполучить. Для нее он был дороже всех богатств мира.
— И что же это за книга?
— Я так и не узнал! Она всего лишь предоставила мне описание того, как она выглядит. Это тонкая книга в синем переплете. Обложка застегивается на четыре золотых замочка, и все страницы украшены золотым же ободком. Дорогая игрушка, похожая на молитвенник, изготовленная, несомненно, где-то на Востоке.
— И вы решили прибегнуть к помощи брата Александра, чтобы разыскать этот труд?
— У нас было два следа. Первый вел к человеку, от которого моя клиентка впервые услышала об этом произведении: маэстро Леонардо да Винчи. К счастью, библиотекарь хорошо был знаком с ним, и выяснить, является ли данный труд собственностью живописца, не составляло труда.
— А второй?
— Она вручила мне точный рисунок искомой книги.
— У вашей клиентки был рисунок этой книги?
— Ну да. Она была изображена на одной из игральных карт, которыми она очень дорожила, вместе с портретом какой-то знатной женщины. Не бог весть что, конечно, но мне зачастую приходилось выполнять заказы, имея в распоряжении значительно меньше информации. На этой карте была изображена монахиня, держащая в руках книгу. Книга нарисована закрытой, и на обложке не было ни названия, ни каких-либо других опознавательных знаков.
