Первая кровь.
— Получил? — удовлетворенно пробормотал лысый. — Господь воздал тебе за твою ложь. Теперь ты никогда более не осмелишься подсовывать мне фальшивый антиквариат.
Никогда. — Затем, повернувшись в мою сторону и с удовлетворением увидев в толпе мою белую рясу и черную шапочку, отвесил мне поклон и добавил так, чтобы все слышали: — Правосудие над этим мошенником уже свершилось... Однако я полагаю, что такая важная персона с подобным еще не сталкивалась, не так ли, падре Лейр?
Я не ответил ему. Дьявольский блеск его глаз заставил меня насторожиться. Кто этот человек, которому известно мое имя? Какое правосудие он имеет в виду?
— Для проповедников двери этого дома всегда открыты. Хотя вас я велел позвать для того, чтобы вернуть честное имя одному нашему общему другу.
— У нас есть общий друг? — пробормотал я.
— Был, — уточнил он. — Или вы не входите в число тех, кто считает, что за смертью нашего брата Александра кроется нечто странное?
Победитель, которого, как я вскоре узнал, звали Оливерио Джакаранда, спрыгнул с помоста и, приблизившись ко мне, в знак дружбы слегка похлопал меня по плечу. После этого он скрылся в глубине своего особняка. Сопровождавшая меня девушка попросила дождаться его возвращения. Тем временем небольшая армия слуг Джакаранды пришла в движение. Менее чем за десять минут они разобрали помост, на котором происходила дуэль, и отвели раненого Форцетту куда-то в полуподвал особняка. Когда он проходил мимо меня, я рассмотрел его еще по-мальчишески круглое лицо. Во взгляде изумрудно-зеленых глаз читалась мольба о помощи.
— Испанцы — люди чести, — дружелюбно обратилась ко мне стоящая рядом женщина с пышной белокурой шевелюрой и шпагой на поясе. — Оливерио родом из Валенсии, как и Папа. Кроме того, он его любимый поставщик.
— Поставщик?
— Антиквар, падре. Это новое и очень прибыльное занятие, позволяющее отвоевать у прошлого сокровища, которые наши предки оставили под землей. Вы не представляете, что можно найти в Риме, всего лишь проведя ладонью по верхнему слою почвы на семи холмах.
— А вы, девушка, кто будете?
— Его дочь. Мария Джакаранда к вашим услугам.
— Но почему ваш отец хотел, чтобы я стал свидетелем его драки с этим Форцеттой? Какое отношение все это имеет к памяти падре Тривулцио?
— Сейчас вы все поймете. Всему виной торговля древними книгами. Я не знаю, известно ли вам, что в этих местах имеют хождение тома, которые стоят дороже золота. При этом находится достаточно мошенников, вроде Форцетты, желающих нагреть на них руки, или, хуже того, выдать за древние вполне современные книги, заломив за них несоразмерную цену.
— Вы полагаете, что это входит в мою компетенцию?
— Будет входить, — загадочно пообещала она.
Вскоре хозяин дома вновь появился во дворе. Слуги заканчивали устранять следы дуэли, и постепенно все вокруг приобретало небрежный вид обычного жилища.
Отец Марии и не пытался скрыть самодовольства. Он принарядился и благоухал дорогим парфюмом. Мантия из новой шерсти спадала с плеч почти до щиколоток. Учтиво поприветствовав свою дочь, он пригласил меня проследовать за ним в кабинет, поскольку хотел побеседовать со мной наедине.
— Я знаю, что служители веры вроде вас, падре Лейр, не одобряют того, чем я занимаюсь.
Первая же его фраза привела меня в замешательство. Речь этого субъекта представляла собой какую-то смесь испанского языка и миланского диалекта, придававшую ему своеобразный колорит. Речь его была такой же странной, как и кабинет — до отказа забитый музыкальными инструментами, картинами и обломками античных капителей.
— Разве вас не восхищает все это? — Его вопрос вывел меня из состояния задумчивости. — Позвольте мне кое- что объяснить вам, падре. Моя работа заключается в том, чтобы извлечь из забвения то, что наши предки оставили под землей. Иногда это монеты или просто останки тел. Однако часто попадаются изваяния языческих богов, ко-торые, по мнению таких, как вы, не следует вновь извлекать на свет Божий. Я безумно люблю эти скульптуры времен Римской империи. Они красивы, пропорциональны... совершенны. И дороги. Очень дороги. Мой бизнес, чего греха таить, процветает как никогда. — Джакаранда разлил вино в серебряные бокалы, не переставая хвастаться: — Полагаю, Мария вам уже сообщила, что Его Святейшество благословляет мою деятельность. Много лет назад, еще будучи кардиналом, он закрепил за собой привилегированное право первым осматривать мои находки. И щедро со мной расплачивается.
— Понятно. Хотя, — я недовольно поморщился, — полагаю, вы распорядились меня позвать не только для того, чтобы ввести в курс своих дел. Или я ошибаюсь?
Хозяин дома натянуто улыбнулся.
— Я очень хорошо знаю, кто вы такой, падре Лейр. Несколько дней назад вы отрекомендовались как инквизитор секретарю герцога под предлогом намерения засвидетельствовать иль Моро свое почтение в связи со смертью донны Беатриче. Вы приехали из Рима, поселились в монастыре Санта Мария делле Грацие и проводите большую часть времени, разгадывая загадки на латыни. Как видите, я знаю о вас почти все, падре.
