– А я захватила, – подала голос Джессика. Сунув руки в карманы амазонки, она выхватила из одного яблоко, из другого – золотую монетку и все это протянула малышке:
– Ну, выбирай, что тебе больше нравится?
Флора сделала шаг вперед, и Марине показалось, что она хочет остановить щедрую гостью, но не осмелилась и только тревожно сновала взглядом с монетки на яблоко.
Точно так же водила туда-сюда своими голубенькими глазками и девочка, словно затрудняясь в выборе.
А и впрямь! Монетка сияла и сверкала в солнечных лучах – чудилось, Джессика держит кусочек такого луча. Ну а яблоко, наливное, золотое, напоенное медовой сладостью, казалось райским плодом. И в конце концов дитя выпростало из-под одеяла ручку и потянулось к яблоку.
– Ну что же, выбрала – так получи! – Джессика обтерла яблоко своим белоснежным платочком. – Держи, счастливица! А это отдадим твоей маме. – И она протянула монетку Флоре, которая взяла ее с выражением спокойного достоинства.
– А как же ее зовут? – спросила Марион, не в силах оторвать взора от чудесного дитяти, которое ворковало над своим яблоком.
– Элен, – ответила Флора.
– О! Неужели в честь моей тетушки! – воскликнула Марина, решив блеснуть, наконец, выдуманным родством.
– Совершенно верно, миледи. Я назвала дочь в честь покойной леди Маккол… вашей тетушки, – спокойно сказала Флора, опустив глаза, но Марина успела заметить насмешку в прозрачных серых глазах.
Почему усмехнулась Флора? Что она такого знает о «русской кузине»? Может быть, что это – чудачка-дикарка, которая суется не в свои дела, и никто в замке ее не любит, прежде всего «кузен», к которому она, похоже, питает отнюдь не родственные чувства?
Но кто мог наболтать такое Флоре?
Агнесс! Конечно, Агнесс!
Вспышка ненависти была так сильна, что Марина ощутила во рту странный железный привкус, похожий на вкус крови.
Снова Агнесс переходит дорогу! Мало, что Десмонд в ее руках. Мало, что она спуталась с дьяволом, из-за чего Марина всю ночь протряслась от страха и утром выглядела такой несчастной, что Джессика сочла за благо немедленно повезти ее на прогулку. И Марина вынуждена была надеть ненавистную черную амазонку, чувствуя себя в ней сущей вороною. Понятно, почему Хьюго, седлавший им коней, даже не глянул на нее!
И без того предостаточно поводов для ненависти к Агнесс, так она еще и восстановила против нее эту добродушную фермершу!..
– Может быть, еще кружечку сидра, миледи? – послышался тихий голос, и глаза Флоры участливо глянули в глаза Марион, словно и утешали, и просили прощения.
Пожар угас мгновенно, без дыма и шипенья, потому что если Марина и бывала порой безобразно вспыльчива, то и отходчива была на удивление.
– С радостью, – сказала она весело. – Сидр чудесный!
И они с Джессикой выпили по новой кружечке, а потом, поблагодарив приветливую хозяйку и еще раз повосхищавшись «Аленкой», как мысленно называла девочку Марина, они отправились восвояси.
– …Да, Флора очень мила! – согласилась Джессика, задумчиво глядя в небо, и вдруг перевела на Марину острый взгляд: – А ее дочь?
– Ну, прелесть, конечно! Никогда не видела таких лапушек! – вновь воскликнула с жаром Марина. – И у нее такие удивительные голубые глазки!
– Между прочим, у Алистера были точь-в-точь такие глаза, – как бы о чем-то нестоящем, вскользь обмолвилась Джессика, но от Марины не укрылось, что ее рука в замшевой перчатке нервно вцепилась в гриву лошади.
– Ну, у Джаспера тоже голубые глаза, так что… – осторожно сказала Марина, мысленно крикнув «кыш!» совершенно никчемушному, просто-таки бредовому предположению о том, что если бы она все-таки забеременела от Десмонда, то у их дитяти тоже были бы голубые глаза.
– Может быть, да, может быть, – рассеянно отозвалась Джессика. – Но вы забыли: Джаспер неспособен иметь детей! Скорее всего, что это истинно дочь Флоры и какого-то голубоглазого простолюдина. – Она прикусила губу, как бы не решаясь что-то сказать, а потом виновато улыбнулась: – Вы, Марион, конечно же, сочтете меня ужасной дурой, но я… я устроила Флоре и этой девочке маленькую проверку, которой никто, уверяю вас, не заподозрил.
Марина смотрела непонимающе, и Джессика пояснила:
– Я не зря взяла с собой яблоко. Понимаете, я подумала, что люди благородного происхождения, даже выросшие в неподобающем месте, в нищете, у других родителей, так или иначе выдают себя. Возьмите хотя бы нашего конюха Хьюго… Впрочем, речь совсем не о нем. Если бы Элен являлась дочерью Алистера и Гвендолин, а ведь та была отнюдь не простолюдинка, у нее очень благородные предки, она неосознанно потянулась бы к золоту, в этом у меня нет сомнений! А она выбрала яблоко, значит… значит, мне не о чем беспокоиться.
Марина глянула на нее дикими глазами. О нет, вовсе не эта бредовая (уж воистину!) проверка происхождения Элен изумила ее. Марина даже не восприняла этого всерьез. Но предшествующие слова Джессики поразили ее до глубины души.
– Хьюго? – невпопад воскликнула она. – Вы полагаете, что Хьюго…
