Потом подошла к фотографиям и документам в рамках, которые растянулись на целую стену. Первым в этом ряду был диплом Университета Южной Каролины, потом еще один, Университета Дьюка. Дальше – фотография мистера Форреста в лодке, он был в очках и держал в руках рыбину размером почти с меня. Дальше – мистер Форрест, пожимающий руку Бобби Кеннеди. И, наконец, мистер Форрест и маленькая светловолосая девочка на океанском пляже. Она прыгала через волну. Замершие на фото брызги соткали позади нее голубой веер, павлиний хвост из воды, а мистер Форрест помогал ей перепрыгнуть гребень, приподнимая над волной за руку, улыбаясь ей. Я готова была побиться об заклад, что он знает, какой у нее любимый цвет, что она ест на полдник, что любит.
Я подошла к одному из двух красных диванов, стоявших в приемной. Села. О, Уильямс! Наконец-то вспомнилась моя вымышленная фамилия. Я пересчитала комнатные растения. Четыре. Потом число половиц от стола до входной двери. Пятнадцать. Закрыв глаза, представила, как вдаль тянется океан цвета только что отполированного серебра, с белой пеной, со светом, играющим повсюду. Представила, как прыгаю через волну. Как Ти-Рэй держит меня за руку, поднимая и опуская. Мне пришлось очень сильно сосредоточиться, чтобы получилось.
Тридцать два слова для любви.
Неужели так немыслимо представить, что он говорит одно из них мне, пусть и такое, которое предназначено для мелочей вроде арахиса с кока-колой? Неужели это так невозможно, чтобы Ти-Рэй знал, что мне нравится голубой цвет? Что, если он там, дома, скучает по мне, приговаривая:
Телефонный аппарат мисс Лейси стоял у нее на столе. Я сняла трубку и набрала «ноль» для вызова оператора.
– Хочу заказать разговор за счет вызываемого абонента, – сказала я ей и назвала номер. И скорее, чем ожидала, услышала гудки телефона, звонившего в моем доме. Я смотрела в коридор, на закрытую дверь, и считала гудки. Три, четыре, пять, шесть.
– Алло!
От звука его голоса мой желудок подскочил к горлу. Я оказалась не готова к тому, что у меня подломятся колени. Мне пришлось сесть на стул мисс Лейси, широко расставив ноги.
– Поступил заказ на разговор за счет вызываемого абонента от Лили Оуэнс, – услышала я голос оператора. – Вы согласны оплатить звонок?
– Будьте, черт побери, уверены, еще как оплачу! – ответил он. А потом, не дожидаясь, пока я что-то скажу, принялся орать: – Лили, где тебя черти носят?!
Мне пришлось убрать трубку от уха, чтобы не лопнула барабанная перепонка.
– Ти-Рэй, извини, что мне пришлось уехать, но…
– Немедленно говори, где ты, поняла меня?! Ты вообще соображаешь, в какие неприятности вляпалась?! Украсть Розалин из больницы… срань господня, о чем ты только думала?!
– Я всего лишь…
– А я тебе скажу, о чем ты думала! Ты треклятая дура, которая искала проблем на свою задницу и нашла их! Из-за тебя я не могу по улице пройти так, чтобы на меня не пялились! Мне пришлось все бросить и искать тебя по всему свету, а персики тем временем сгнили ко всем чертям!
– Слушай, перестань орать. Я же сказала, что извиняюсь.
– Твои извинения и одного персика не стоят, Лили! Богом клянусь…
– Я позвонила просто потому, что меня интересует одна вещь.
– Ты где? Отвечай!
Я сжала подлокотник кресла так, что заболели пальцы.
– Мне интересно, ты знаешь, какой мой любимый цвет?
– Иисусе Христе! О чем ты болтаешь? Говори немедля, где ты!
– Я спрашиваю, ты знаешь, какой мой любимый цвет?
– Я знаю только одно – что я найду тебя, Лили, и когда я тебя найду, я тебе задницу порву в лоскуты…
Я положила трубку на рычажки и снова пересела на диван. Я сидела там в ярком свете дня и смотрела на оборку света под венецианскими жалюзи. И говорила себе:
Зак вернулся с большой коричневой книгой, показавшейся мне чуть ли не заплесневелой от времени.
– Смотри, что мне дал мистер Клейтон! – похвалился он, и, честное слово, вид у него был такой гордый, словно он держал на руках шестифунтового младенца, которого только что сам родил.
Зак развернул книжищу ко мне, чтобы я могла прочесть надпись на переплете. «Судебные отчеты по Южной Каролине, 1889 год». Он любовно погладил ладонью обложку, и с нее посыпались на пол отслоившиеся мелкие чешуйки.
– Я начинаю собирать свою юридическую библиотеку.
– Замечательно, – оценила я.
Мистер Форрест подошел ближе, изучая меня с таким пристальным вниманием, что я уж подумала, что у меня что-то прилипло к носу.
– Зак говорит, что ты из округа Спартанберг и что твои родители умерли. Это так?
– Да, сэр.
Вот чего мне совсем не хотелось, так это сидеть в его конторе, отыгрывая роль свидетельницы, и отбиваться от града адвокатских вопросов. Может быть, пройдет всего час – и мы с Розалин будем собирать вещички в тюрьму.
– Что же привело тебя…
