- Там остался. Он из колхозников. А сюда мастеровых брали. Как узнал, что меня отправляют, наказал разыскать вас. Приметы сообщил. "Будешь, сказал, действовать, как мой командир велит". Да я ведь не один. Ребят двадцать наберется, все - хоть в огонь!
- Оружие?
- Было, осталось в лагере. Авдеев-то побег готовит... Однако ножи поделать можем.
- Погоди с ножами. Встретимся завтра. У тебя когда перерыв?
- Вроде бы в два часа.
- Буду здесь. Как увидишь, что снимаю аккумулятор, так сразу и выходи. Подзову долить жидкости, тогда и поговорим... И - обо мне ни звука. Ни единой душе.
- Могила!.. Товарищ гвардии старший лейтенант, шкура тут одна есть. Стучит. Как быть?
- Точно, что стучит?
- Засекли.
- Тихо убрать сможете?
- Сможем.
- Убирайте, - жестко сказал Аскер.
Струя масла из картера становилась все тоньше. Кныш завозился под машиной, готовясь вылезать.
- Завод-то знаете какой важный! - свистящим шепотом проговорил он.
- Важный? - переспросил Аскер, занятый своими мыслями. - Какой завод?
- Да этот самый. Фаустпатроны, делают. Танки наши жечь. Бают, фронт больше половины фаустов отсюда получает. И снаряды тоже. Верно?
- Верно.
- Так чего же мы?.. Поднять его на воздух, завод-то! Самим пропасть, а завода этого дьявольского чтобы не стало!
Аскер не ответил.
Струйка масла из картера иссякла. Теперь только редкие тяжелые капли беззвучно падали в почти полный противень.
- Слушай, - шепнул Аскер, выползая из-под машины, - может случиться, к тебе подойдет человек и скажет: "Три и четыре". Ты ответь: "Четыре и три", и тогда выполняй, что он потребует. Понял?
- Да.
Аскер вылез и начал возиться с мотором. Кныш завернул пробку картера, вытолкнул противень из-под колес, понес к сточной канаве, опорожнил. Потом он ушел.
Аскер остался у машины, заливая в мотор свежую смазку.
3
Поздний вечер. На затемненных улицах Остбурга почти не видно прохожих. Дома стоят безмолвные, мрачные - в них ни огонька. Иные будто слепцы - пустыми глазницами зияют черные провалы окон. Это результаты бомбежек, пожаров. Тишину нарушают лишь шаги патрулей да возникающий временами унылый скрежет - ветер раскачивает в развалинах куски бетона, повисшие на прутьях арматуры, и они трутся об искореженное, ржавое железо. А над городом - луна в рваных облаках, и это усугубляет картину тревоги, холода, запустения...
Несколько раз пытался Аскер встретиться с Шубертом, но это никак не удавалось. Обстановка была сложной. Война придвинулась вплотную к границам Германии, и в городе свирепствовали гестапо и СД. Шуберту пришлось покинуть свою основную квартиру - в ее районе были замечены подозрительные личности. На время, пока ему готовили новое надежное убежище, он перешел в домик у железнодорожного моста.
И вот сегодня Шталекер, улучив момент, шепнул Аскеру, что вечером Шуберт ждет его.
Они были одни в комнате. Шуберт рассказывал о последних событиях в городе. Подпольщики помогли бежать большой группе советских и польских пленных, заключенных в расположенном близ Остбурга лагере. Беглецы мелкими партиями переправляются на Восток, в Польшу, к партизанам.
- А теперь могу показать вот это. - Шуберт вынул сложенный вчетверо лист бумаги. - Моя самая большая гордость.
Он бережно развернул и разгладил бумагу. Это был газетный лист. Разведчик осторожно придвинул его к себе. Под заголовком теснились короткие заметки, рассказывающие об истинном положении на фронтах и внутри страны.
Аскер поднял на собеседника заблестевшие глаза.
- Где печатали?
- Скажу - не поверите.
- Все же?
- В типографии "Остбургер цейтунг".
Аскер представил, сколько потребовалось отваги, хитрости, мастерства, чтобы под носом у врага набрать, сверстать и оттиснуть несколько сот экземпляров подпольной антифашистской газеты. Он взволнованно протянул Шуберту руку.
- Теперь говорите вы, - сказал Шуберт. - У вас что-то важное?
- Должен отправиться в Карлслуст.
- Когда?
- Как можно скорее. Москва предупреждает: в Карлслуст едет видный контрразведчик генерал Зейферт, шеф группенфюрера Упица. Есть данные, что они собираются там встретиться. Это многое может прояснить.
- Пожалуй, вы правы. А когда думаете перебираться?
- Видимо, дня через два.
- Поездом?
- Да. Теперь, когда освоился здесь, это несложно. Все подготовил - документы и прочее. - Аскер сделал паузу, придвинулся к Шуберту. Можно сделать так, чтобы кладовщик Кребс доложил в гестапо о моей с ним беседе по поводу сварочных аппаратов?
- Шуберт вопросительно посмотрел на Аскера.
- Я поясню. - Аскер привычно потрогал переносицу. - Понимаете, очень полезно, чтобы контрразведка...
- Все понял. Надо, чтобы они уверились, будто вы "клюнули" и ищете в Остбурге?
- Да. Это может отвлечь их внимание от Карлслуста, облегчить нашу работу.
- Короче, хотите применить их же оружие?
- А почему бы и нет? Но это можно сделать лишь в одном случае: если Кребс абсолютно надежен.
- Надежен, - сказал Шуберт. - Под наблюдением каждый его шаг. И потом, он ведь так и не позвонил насчет вас. А это было серьезным испытанием, правда?
- Конечно.
- Значит, принципиально решили. Но я еще поговорю со Шталекером.
