— Отправь. Так, без фанатизма. Просто небольшое отклонение от его маршрута. За пару дней он, я думаю, Лаци найдёт, с ним переговорит и выяснит, что там у урама[10] Темешвари произошло…
— Тогда уж — у элвтарша[11]. — Козырнул Левченко знанием венгерского.
Калюжный махнул рукой.
— Теперь это без разницы… Главное — чтобы он с Лаци поговорил, выяснил, что там у моего соседа по кубрику произошло. Мы ж с ним в училище на соседних койках спали… — И генерал, тяжело вздохнув, отвернулся к окну.
«Однако Дед становится сентиментален… Стареет?» Левченко деликатно откашлялся.
Калюжный повернулся к нему.
— Да, и вот ещё. Если Одиссей Лайоша найдёт — пусть передаст ему, что пора тому уже и Москву навестить. Что старые друзья очень по нему скучают…
Пполковник кивнул.
— Передам. Я сегодня на его имя организую приглашение от какой-нибудь виноторговой фирмы, завтра вышлю нашему консулу в Будапеште, и заодно деньги на поездку. С визой, думаю, проблем не будет.
— Дай Бог. Двадцать лет его не видел — а дело уже к старости идёт, хочется, ты понимаешь, успеть всех старых друзей повидать — прежде, чем предстанешь перед апостолом Петром. Друзья — они ведь только в молодости и появляются, после сорока ими уже не обзавестись. А с годами друг, как хороший коньяк — становится только дороже. Жаль, что мы иногда слишком поздно это понимаем…
В этот ранний час на узкой и извилистой, в обычное время пустынной и тихой, почти заброшенной, дороге, пересекающей горный массив Втачник и соединяющей долину средней Нитры с придунайской равниной — было необычайно оживлённо. На одном из крутых поворотов этого шляха сгрудилось полдюжины полицейских машин и карет скорой помощи — тревожно озарявших окрестный лес работающими проблесковыми маячками. Около десятка человек в разного рода униформе деловито сновали у этого скопления машин — и ещё несколько их коллег суетились вокруг виновника этого столпотворения, старенького грузового микроавтобуса «мерседес», лежащего кверху колесами метрах в десяти ниже полотна шоссе.
Авария, случившаяся, по мнению дорожной полиции, на рассвете, закончилась весьма скверно — и водитель, и пассажир микроавтобуса погибли на месте, так что две машины скорой помощи, примчавшиеся на место происшествия из Партизанске, оказались не у дел. Врач, прибывший на первой машине, констатировал смерть пострадавших «от травм, несовместимых с жизнью» — деликатно обозначив сим словосочетанием две кровавые груды мяса и костей, ещё недавно бывших живыми людьми. Тела покойников, тщательно обысканные полицейскими, были уже погружены в кареты скорой помощи, свидетельства о смерти выписаны — и теперь медики неторопливо курили у своих машин — несколько отстранённо взирая на суету полицейских.
— Пан надпоручик, посмотрите. — Пожилой вахмистр, неловко изогнувшись, открыл один из ящиков, вывалившихся из разрушенного от удара кузова микроавтобуса. — Я такого отродясь не видел…
Офицер, руководивший осмотром места происшествия, недовольно поморщился — но, увидев содержание ящика, присвистнул.
— Ого! Ничего себе! Вахмистр Мажура, осмотрите все ящики и коробки в машине и возле неё! — И тут же надпоручик, достав телефон, набрал номер и, дождавшись недовольного «Слушаю!» — вполголоса доложил: — Пан майор, это надпоручик Крбушик. Мы с патрулем дорожной полиции из Злате Моравце на двадцать шестом километре пятьсот одиннадцатого шоссе. Здесь автокатастрофа. Очень необычная, пан майор!
В трубке хмыкнули.
— Крбушик, не валяйте дурака и не напускайте таинственности! Что там у вас такого необычного?
Надпоручик, собравшись с духом, произнес:
— Оружие, пан майор.
— Что? Какое оружие? — Затем в трубке замолчали, и через минуту уже совсем другой голос, не лениво-раздражённый, а деловитый и собранный, спросил: — Сколько и какого оружия? Какой автомобиль?
— Пан майор, машина — грузовой микроавтобус «мерседес», старый, когда-то белый. Номера — зволенские. В машине на момент катастрофы находились два человека — водитель и пассажир. Судя по документам — цыгане из Требишова. В первом же открытом ящике найдено шесть автоматов Калашникова…
— Есть ещё ящики?
— Есть. — И, повернувшись к копающимся в грузовом отсеке микроавтобуса полицейским, надпоручик крикнул: — Мажура, ко мне!
Толстый вахмистр, пыхтя и отдуваясь, подбежал к офицеру.
— Да, пан надпоручик. Я здесь!
— Ну? — нетерпеливо бросил Крбушик.
— Ещё двенадцать автоматов, десятка два коробок патронов… И ещё…
— Что ещё?
Вахмистр пожал плечами.
— Не знаю, как и сказать… Четыре гранатомёта, пан надпоручик!
— Соберите все оружие и сложите в целые ящики! — а затем, в телефонную трубку: — Две…
— Слышал! — голос в трубке резко оборвал надпоручика. — Собрать на месте происшествия всё, что возможно! Я сейчас вызову из Нитры кран и платформу, надо будет поднять автобус и доставить в директорат! Да, сколько у вас там людей?
