Минут через пять Одиссей присоединился к незнакомцу — уже успевшему сговориться с хозяйкой относительно кофе; рачительная и экономная госпожа Илона заодно нарезала бутербродов с салями и выложила в вазочку грамм триста каких-то конфет — из чего Одиссей сделал вывод, что хозяйка пансиона весьма неравнодушна к дружелюбным мужчинам в выглаженных брюках и белых рубашках…
— Насколько я понял из слов моего… то есть моей секретари, вы привезли что-то от полковника Никитенко? Вы извините меня за мой русский — мало практика.
Одиссей кивнул. Шеф отписал ему, что этот Андраши — человек не наш, просто в прошлом году он, по приглашению российского МЧС, был в Москве, знакомился с тамошним опытом ликвидации чрезвычайных происшествий. Так что вести себя с этим дядькой Евгеньевич велел ему сверхдипломатично — передать ему что-нибудь из числа «русских сувениров» (Одиссей ещё раз похвалил себя за то, что не поленился в дьюти-фри в Домачево купить три бутылки «беловежской» в керамической таре — как раз годящихся на роль сувениров. Хрен этот Андраши разберет, что подарки ни разу не из России!) и, что гораздо важнее — передать этому Дюле кое-что на словах.
— Да, сейчас принесу. Как кофе?
— Экселенц… Превосходний!
— Тогда эдь перц! — С этими словами Одиссей оставил своего собеседника и двинулся на второй этаж, где располагалась его «берлога». Там он достал из сумки одну из двух оставшихся бутылок настойки, заодно добавил, отжалев, коробку конфет производства фабрики «Коммунарка» — представляющей собой набор шоколадных бочонков с разного рода алкогольными напитками, то есть годящийся для подарка, как мужчине, так и женщине — и спустился вниз.
— О, спасибо! Передайте полковнику мою благодарность! — венгр был по-настоящему рад, а вовсе не старательно изображал радость — из чего Одиссей заключил, что с взятками здесь совсем туго…
— Непременно передам! Кроме этого, — Одиссей кивнул на бутылку и коробку, — полковник Никитенко велел передать вам одну просьбу.
— Да, я слушаю. — Мадьяр вежливо кивнул.
— В общем, полковник рекомендует вам провести учения по эвакуации людей из районов, пострадавших от наводнения. Где-нибудь в районе Веспрема. В ближайшие две-три недели. С практическим вывозом одной-двух деревень.
Андраши удивлено переспросил:
— Что? Зачем мы должны делать эвакуацию?
— Полковник просил сказать, что МЧС России располагает сведениями, что в ближайшее время — где-то через месяц — в Венгрии произойдет наводнение — и рекомендует вам подготовиться к этому.
— Наводнение в Бакони? Но откуда такое сведение?
Одиссей пожал плечами.
— Не знаю. Но полковник Никитенко просил вас отнестись к его рекомендации со всей серьезностью.
— Но… Но почему не по официальным каналу? И почему он ничего не написал мне про это в своё писмо?
Одиссей лишь развёл руками.
— Сам теряюсь в догадках. Тем не менее — полковник Никитенко считает эту информацию крайне важной.
Венгр кивнул.
— Спасибо ещё раз. Хотя я не совсем понимал, что значит эти ваши слова… Полковник Никитенко прислал мне сегодня писмо по электронная почта — сказал, приедет коллега и передаст сувенир. Это оказалось очень необичный сувенир… — Андраши пожал плечами.
— Уж какой есть. Я, во всяком случае, передал всё, что мне велено, слово в слово. А решать, как относится к этой информации — вам. Был искренне рад с вами познакомиться!
— Я тоже. Что ж, ещё раз спасибо за подарки и за информация. До свидания! — с этими словами, положив бутылку и коробку в свой портфель, урам Андраши пожал ему руку и, всё ещё продолжая пребывать в некоторой растерянности, покинул холл пансиона.
Растерянность венгра была понятной и Одиссею. Что за хрень задумали в Москве? И почему, интересно, они уверены, что это пресловутое наводнение начнется именно через месяц? Да к тому же в Баконьских горах?
— Знакомься, Дмитрий Евгеньевич. — Генерал указал на скромно одетого, седого пожилого мужчину, опирающегося на тонкую чёрную тросточку: — Генерал-майор Кривошеев. А это, — Калюжный указал на своего коллегу: — Полковник Левченко, мой заместитель.
— Здравия желаю, товарищ генерал!
Старик махнул рукой.
— Какой уж там генерал… В отставке уже двадцать лет. Таких генералов, как я, черти на том свете с фонарями уже давно ищут. — И иронично улыбнулся — при этом глаза его молодо (и даже озорно) блеснули.
Калюжный указал на кресла вокруг журнального столика, сервированного на три персоны; впрочем, накрыт он был по-холостяцки: бутерброды, чай, холодные закуски — и предложил:
— Прошу садится. Закусим, чем Бог послал, и заодно покалякаем о делах наших скорбных. — И усмехнулся.
Левченко и пожилой генерал сели, Калюжный на правах хозяина разлил по чашкам чай из большого белого фарфорового чайника, заметив с досадой:
— Ну вот, просил же Валеру купить простой чай — а он всё с бергамотом покупает…
Генерал Кривошеев с видимым удовольствием отхлебнул чайку, взял с подноса бутерброд с сёмгой, в три приёма покончил с ним, после чего, отряхнув крошки с брюк, проговорил:
— Ладно, за разносолы позже возьмемся — давайте о делах поговорим.
Калюжный кивнул.
