– А ты давно в порту работаешь? – вступил в беседу очкарик.
Его взгляд был туманным, но Веня рефлекторно почувствовал угрозу.
– Так уж, почитай, второй год, – стараясь говорить уверенно, заявил Веня.
Очкарик шмыгнул носом и процедил:
– Пургу он нам тут гонит, Жора!
– Обоснуй, – потребовал Лощеный.
– Я тут полгода назад у одной ляльки целую неделю кантовался. Она как раз в порту работает. Она мне про свою работу только и лепила. Про всех рассказала: кто, где и сколько. Так вот она говорила, что электрик у них один-единственный – пьянь непробудная, к тому же старый. Рассказывала, что этот электрик прямо на дизельном генераторе как-то по пьяни уснул. Генератор запустили, так он себе всю рожу до мяса прожег, а у этого фраера, как видишь, мордашка целехонькая.
На этот раз Лощеный посмотрел на Веню с такой злостью, что тому стало не по себе.
– Да вы че, граждане? Электрик я, гадом буду… – воскликнул Веня, привставая.
В этот момент Лощеный подал знак, и Лекса ударил пленника своей короткой дубинкой по ногам. Веня рухнул на пол и скорчился от боли:
– Вы че делаете? Неужели сами не видите, что у этого кощелыги глаза туманом завешены? За сто верст видно, что он марафетчик, вот и несет всякую белиберду.
Очкарик взвизгнул и вскочил с места. Руки его затряслись, он схватил со стола кухонный нож и бросился к Вене. Увидев его безумный взгляд, Веня понял, что обречен, но в этот момент Саврас ударил наркомана тростью по руке. Лезвие ножа звякнуло об пол. Лекса схватил очкастого и тряхнул его так, что у того упали очки. Очкастый рванулся и наступил на них ногой.
– Лекса, сука! – обезумевший наркоман начал стучать кулаками мордастого Лексу по голове и плечам до тех пор, пока тот не двинул ему кулаком в челюсть. Очкастый отлетел как мячик и грохнулся на пол. Тряхнув головой, он подхватил свои очки и нацепил их на нос:
– Лекса, Саврас, теперь оба оглядывайтесь, падлы! Этот фраер – мусор, мочить его нужно, а вы… Не жить вам теперь обоим, век воли не видать!
Лекса дернулся было к очкастому, но Лощеный остановил его жестом:
– Здесь я решаю, кого и когда мочить! Саврас, эта мразь сегодня меня порядком достала! – прорычал Лощеный. – Если он не научится держать себя в руках, я сам его кончу. Отведите его в подвал, пусть посидит без своих уколов денек-другой. Может, мозги заработают.
Саврас и Лекса уволокли окровавленного очкарика.
Лощеный поднялся и поставил стул рядом со все еще корчившимся от боли Веней.
– Не думай, если я приказал закрыть в подвале этого ублюдка, это не значит, что я поверил в твои россказни. Ты мент?
– Я что, похож на мента?
– Похож! Саврас, ломай ему пальцы, пока он не начнет говорить правду.
Лекса подхватил Веню и сдавил его руками. Саврас поставил рядом табурет и, прижав Венину руку, замахнулся, собираясь разбить суставы набалдашником своей трости.
– Да! Я мент! Слышите, вы?! – закричал Веня.
– Браво! – рассмеялась темноволосая. – На нас вышли менты.
– Никто на вас не вышел! – огрызнулся Веня. Трость Савраса все еще висела над его рукой. – Ни про вас, ни про вашу блатную хазу я до сей поры и слыхом не слыхивал. Вы же сами меня сюда приволокли!
– Тебя притащили сюда, потому что ты тер какие- то дела с Бобой Шекелем! – процедил Саврас. Он снова замахнулся тростью.
– Я приходил к Бобе по делу, и это дело касается старинных монет.
– Так, это уже теплее. Что еще? – сказал Лощеный.
– Я врал про то, что работаю в порту, и про екатерининские червонцы я тоже наврал, а вот про то, что я игрок, – это правда! Я и впрямь проигрался и мне нужны деньги! Я должен большую сумму, поэтому и ввязался во все это.
– И как же ты намерен был получить деньги, чтобы расплатиться с долгами?
Веня стоял, изображая нерешительность, и на ходу обдумывал план действий. Он покосился сначала на Лексу, потом взглянул на трость Савраса:
– Мне пообещали долю, если я стану посредником между одним моим приятелем и Бобой Шекелем. Я должен был договориться с ним о продаже монет.
Лицо Лощеного дернулось, пальцы сжались в кулаки.
– И как зовут твоего приятеля?
– А ты что же, до сих пор этого не понял? – Веня посмотрел Лощеному прямо в глаза и рассмеялся: – Моего приятеля зовут Антип.
Веня снова сидел на том же самом табурете, на котором ему только что собирались ломать пальцы. Руки его дрожали, зубы стучали словно от лютой стужи. В руках у него был стакан с водкой.
Веня выпил залпом и посмотрел на заставленный едой стол. Почувствовав, как огненная жидкость растекается внутри тела, он немного пришел в себя. Есть совсем не хотелось, но, глядя как Лекса и Саврас уселись за стол и молча набросились на еду, Веня, потирая уже начинавшую опухать ногу, нарочно грубо потребовал:
– Пожрать дайте!
– Не наглей, мусор! Ты еще ничего не рассказал такого, отчего бы возросла цена твоей жизни, – ухмыльнулся Лощеный. – Цена твоей шкуре сейчас пятак, так что не вякай, а говорить будешь, когда я скажу.
– Пожрать дайте! – упрямо повторил Веня.
Курившая у окошка Формоза рассмеялась:
– А он мне нравится! Дерзкий мальчик.
