Хрящ был уже в годах. Пройдя все этапы сложной жизни вора, он удостоился короны еще во времена властвования Брежнева. Несмотря на некоторую злость и даже жестокость характера, он слыл вором толковым и справедливым, никогда понапрасну не наказывая провинившегося, если оставались хоть какие-то сомнения в его виновности. Единственное, что для него было незыблемым, так это решение воровского схода. Получая с воли малявы с тем или иным решением сходняка, он ни на секунду не задумывался над его правильностью, стараясь точно выполнить все предписания.
Так произошло и с Дохлым. Получив информацию о деле и задание вытряхнуть из зэка всё, Хрящ первое, что сделал, приказал установить круглосуточное наблюдение. И только потом, стараясь вникнуть в суть откровенно мутного дела, он сделал вывод, Дохлый, потерявший во время ограбления подельников, вправе распоряжаться деньгами так, как ему заблагорассудится. Это была его добыча, добыча вора, и никто, даже законные, не имел права раскрывать на неё пасть. Единственное, что должен был сделать Дохлый, так это отстегнуть на общак долю, для оказания материальной помощи братьям по несчастью.
Кроме того, он знал Валета. Не раз чалился с ним на одной зоне и был в курсе всех его похождений. Хрящ относился к этому бесстрашному и хитрому вору с огромным уважением. Он понимал, что окажись Валет на месте Дохлого, никому и никогда не пришло бы в голову посягнуть на то, что тот добыл своими руками. То было против воровских правил, против закона, по которому жил он, Хрящ, который чтил и уважал Валет и который ни на йоту не нарушил Дохлый.
Но, несмотря на все свои рассуждения, он, как смотрящий зоны, не мог пойти против решения воров. Он был обязан выполнить всё в точности, от буквы до буквы, так, как было прописано в маляве, и в двухнедельный срок доложить о результатах на волю.
Сегодня утром, когда шестерки принесли весть о том, что прошло больше часа, как Дохлый с Матерым уединились в дальнем углу зоны, Хрящ искренне удивился этому известию, но затем, подумав, решил не торопиться с выводами. Единственное, в чем он был уверен, что в данной ситуации не стоит ничего откладывать в долгий ящик. Необходимо прямо сегодня внести ясность. Назначая встречу Матерому, он был уверен, что тот расколется как орех, а значит всё, что было между ним и Дохлым, он, смотрящий зоны, будет знать доподлинно.
– Зачифирим? – Хрящ крепко пожал Николаю руку. – А то, если есть желание, можно и водочкой побаловаться?
Не отрывая взгляда от глаз Матёрого, он старался понять, с чем пожаловал на рандеву этот непокорный зэк. Задумал обмануть, обвести вокруг пальца, взгляд его будет растерянным, и уж точно будет стараться увести разговор в сторону, избегая прямых ответов.
Матерый, выдержав взгляд, лишь слегка ухмыльнулся и, раскрыв предложенную пачку папирос, достал одну с белоснежным мундштуком. Со знанием дела продув и смяв зубами, у самого края, он, не торопясь, закурил.
По его размеренным движениям Хрящ понял, что не просто будет вести беседу. Придётся сильно постараться, чтобы развязать ему язык. По всему было видно, что Матерый не чувствует за собой никакой вины и пришел к Хрящу с полной уверенностью в собственной безопасности.
Вместе с табачным дымом в комнате повисла завеса неопределенности, готовая мгновенно, от одного неосторожного слова, из безобидного сизого облака превратиться в страшную шаровую молнию.
– Чего звал? Наверняка не водку пить? – Николай сделал глубокую затяжку и сразу почувствовал легкое приятное головокружение. Он давно не курил папирос, предпочитая крепкому грубому табаку сигареты, и сейчас ощущал, как кумар медленно начинает овладевать сознанием.
– Отвык я от такого курева. – Он смял окурок и аккуратно положил его в пустую стеклянную банку, заменявшую хозяину пепельницу. – Дело какое ко мне или так?.. – Голос был тверд, хотя и слышались нотки уважения и подчинения к данной смотрящему власти.
– Ты, Матерый, как всегда прав. Дело к тебе есть. И я бы сказал, дело не шуточное.
– Интересно, интересно. – Николай постарался изобразить на лице удивление. – Если косяк какой, так я вроде всё по закону…
– Косяка за тобой никакого нет, а вот дело, касаемое тебя, имеется. – Хрящ еще раз внимательно посмотрел на Матерого. – Тебе ведь скоро на свободу, не так ли? По моим данным, три месяца осталось?
– Верно, три месяца.
– Знаю, что ждут тебя на воле. Я на днях весточку получил, там так и сказано, братва тебе встречу готовит как национальному герою. Небось уже дни считаешь?
– Есть такой грех, скрывать не буду. В баню очень хочется. По городу во всем цивильном прошвырнуться. Да и к женским прелестям не мешало бы прикоснуться. – Матерый улыбнулся, чем сразу подкупил Хряща.