Отодвинув предложенный стул и, он расположившись за столом, внимательно обвёл взглядом присутствующих.
Многих из них Николай знал лично, с другими или чалился или состоял в приятельских отношениях, о некоторых просто много слышал. Все эти люди, несмотря на разный возраст, на серьезные расхождения во взглядах, были объединены главным: они стояли на страже воровских законов. Обладая неимоверной властью, деньгами и силой, они могли заставить подчиниться любого нужного им человека.
Выкачивая из страны вместе с деньгами кровь народа, воровское движение все больше и больше желало влиять на жизнь страны. Но для этого необходимо было сделать главное – овладеть властью. Власть и только власть во всем ее многогранном понимании могла открыть им доступ к тому, что так давно манило пустые алчные души.
– Ну что? Все собрались? – Кошель встал и, подняв руку, дал понять, что он намерен открыть сход.
Воцарилась тишина.
– Прежде чем мы перейдем к насущным делам, – продолжил Кошель, – я хочу представить вам нашего гостя, которого наверняка многие из присутствующих здесь знают. Это Матерый. Он пока еще не в законе и здесь лишь по воле случая, но мы надеемся, что такие люди, как он, в самом скором будущем пополнят наши ряды.
Кошель многозначительно замолчал, и Николай понял, ему необходимо ответить. Он встал и, собравшись с мыслями, заговорил:
– Приятно удостоиться чести быть среди столь уважаемых людей. Хочу поприветствовать всех, с кем знаком, о ком слышал, и слышал только хорошее, а также всех тех, кто своими делами заставил братву складывать о себе легенды.
Кошель, довольный ответным словом Николая, удовлетворенно крякнув, поднял бокал.
– Предлагаю выпить за всех тех, кого нет с нами, за тех, кому волей судьбы приходится чалиться на зоне, за тех, кто живёт по нашим законам, а значит, принадлежит лишь самому себе! За братву!
Все как по команде встали и молча, с чувством уважения к сказанному, не чокаясь, выпили.
– Сегодня нам предстоит рассмотреть несколько вопросов, – продолжил Кошель, – и по каждому из них вынести решение, которое будет окончательным и бесповоротным. Главный вопрос, ради которого мы сегодня здесь собрались, касается всех. Поэтому…
– Слушай, Кошель, давай конкретнее! – неожиданно прогудел Грек. – Говори, зачем звал, а то топчешься, как бык вокруг коровы, у меня на хате две телки в стойле стоят. Ждут не дождутся, когда я их за титьки начну дергать.
Стол одобрительно загудел, поддерживая Грека.
– Короче так короче, – решил поддержать шутливый настрой братвы Кошель. – Только хочу предупредить тебя, Грек, чтобы ты был осторожен, бабы никого ещё до добра не доводили, и, как известно, все беды от них.
– Я эту песню слышу со дня, как только пырка встала. Еще батя, царство ему небесное, учил подальше держаться от этих бестий, но, видно, кровь не даёт покоя, отчего меня постоянно тянет к этим чертовкам.
Среди воров вновь пролетел смех одобрения и солидарности с Греком.
– Пошутили и будет, – подвел черту Кошель. – Теперь о деле.
Собрались мы, чтобы обсудить последнее дело небезызвестного всем нам, ныне покойного, вора Валета. Царство ему небесное. Рассказывать об украденных миллионах баксов, я думаю, нет смысла. Все вы здесь люди авторитетные и наверняка слышали об этом дерзком и смелом ограблении. Но если быть совсем точным, речь пойдёт не о Валете, а о его подельнике Дохлом, который чалится на зоне, и пыхтеть ему там еще почти восемь лет.
От верных людей нам стало известно, что бабки те прилипли к рукам Дохлого и он, прежде чем мусорам сдаться, смастерил им надежную гробницу, где они и хранятся до сих пор. Но так как подельников Дохлого нет в живых, а дело было обстряпано ими вместе, то, по нашему мнению, миллионы эти должны разделиться на три равных куска. Один, само собой, причитается Дохлому, другой для грева братвы на зонах, ну а третий должен пойти на общак, который, как всем известно, дело святое.
Или я не прав?
Законные молчали, обдумывая услышанное. Молчание нарушил Слон.
Двухметровый детина, с широкой костью, толстыми пальцами и огромными кулаками, был медлителен и рассудителен. Он редко выступал на толковищах, но если начинал говорить, то все знали, Слон скажет дельное и конкретное.
Кошель с Бароном ставили Слона в один ряд с противостоящими им ворами: ярый борец за справедливость и правильность жизни по понятиям, Слон постоянно мешал им протаскивать паскудные дела через воровской сходняк, вмешиваясь в решение того или иного вопроса в самый неподходящий момент.
Слон догадывался, что крысы нет-нет да и запускали свои грязные лапы в воровской общак. Но для того, чтобы выставить догадку на общий совет, у него не было доказательств. А без них обвинять вора в законе означало набросить себе петлю на шею.
Заочно ненавидя друг друга, обе стороны вынуждены были делать вид, что о вражде не может быть и речи.
– Это все понятно, – начал Слон, – и общак, и грев, и всё остальное. По сему у меня вопрос. Откуда известно, что бабло было настоящие? По нашим данным, мусора со дна реки куклу подняли.