– Нужно обязательно пойти! Сейчас идет фильм про Тарзана. Уверена, картины с участием Лиллиан Гиш вам обязательно понравятся. Все мужчины от нее в восторге! Я иду сегодня на сеанс в семь тридцать. Почему бы нам там не встретиться? Тогда вы узнаете, как много теряли все это время.
Сэм так долго молчал, что я решила: он откажется, но он в конце концов поднял голову и сказал:
– Хорошо.
Я удивилась, но была очень довольна. Мы встретились на улице перед кинотеатром. В этот раз каждый сам купил себе билет и попкорн. После сеанса Сэм сказал, что фильм ему очень понравился и он с удовольствием сходит в кино еще раз. Это придало мне мужества сделать следующий шаг.
– Сэм, вы не проводите меня домой? Временами мне страшно идти одной в темноте. Здесь недалеко, я живу на Уиллоу-авеню в доме у мисс Хансен.
Он согласился, и мне даже показалось, что Сэм приосанился при мысли, что он будет меня защищать. Я воспользовалась возможностью завести разговор о Садах Уайатта.
– Чем вы занимаетесь, Сэм?
– Управляю садами вместе с отцом.
– Вам нравится?
– Я никогда об этом не думал, – ответил он, пожав плечами. – Это все, что я знаю. Чем еще мне заниматься, кроме фермерства?
Сначала разговор с Сэмом напоминал пустой колодец, в который опускали ведро в надежде на воду. Но так же медленно, как времена года сменяли друг друга, Сэм становился более разговорчивым. Вскоре, сидя в столовой, он наблюдал за мной, вместо того чтобы уставиться в крышку стола.
Затем я заметила, как в церкви он смотрит на меня, а не в свой сборник гимнов. У Сэма был такой зачарованный взгляд, что я чувствовала его спиной. Его глаза были направлены на меня, как два лучика света.
Во время одного из сеансов в кинотеатре я поцеловала его. Рудольф Валентино целовал свою даму, и я повернулась к Сэму, взяла в ладони его свежевыбритое лицо и коснулась его губ. Судя по всему, Сэму это очень понравилось – впредь он уже не ждал от меня первого шага.
Но не только я заметила интерес Сэма к моей персоне.
Однажды, когда мы с Сэмом стояли и разговаривали, на нас обрушился Фрэнк Уайатт, как туча чумы, о которой говорилось в Библии. В одну минуту мы с Сэмом смеялись, а в другую – Фрэнк закрыл нам солнце.
Когда я впервые встретилась с отцом Сэма, он напугал меня до смерти. Он произвел на меня впечатление холодного, бессердечного человека. После того как я с ним познакомилась ближе, мое мнение о нем не изменилось. Фрэнк сразу же учинил мне допрос с пристрастием: кто я, откуда, что делаю в Дир Спрингсе?
Я знала, что никогда не смогу сказать ему правду.
– Моя семья погибла во время эпидемии испанки, мистер Уайатт.
– Вы говорите, ваша фамилия Жерар. Что это за фамилия такая?
– Думаю, французская. Мой отец родился в Новом Орлеане.
– Новый Орлеан?! И чем же там занимался ваш отец?
Я тут же представила папочку – с гримом на лице, в красном парике, с накладным носом и в гигантских туфлях, и мне на глаза навернулись слезы. Я сказала себе, что пла́чу оттого, что испугалась Фрэнка, а не потому, что скучаю по папочке. Сэм увидел мои слезы и воспринял их за слезы скорби.
– Элизе по-прежнему сложно говорить о своей семье, – сказал он отцу. Затем достал платок из кармана, протянул его мне и отвел подальше от Фрэнка. – Прости моего отца, – прошептал он.
– Не думаю, что я ему понравилась.
– Ему никто не нравится, Элиза. Он так ведет себя со всеми.
Я знала, что Фрэнк был не удовлетворен моими ответами, поэтому начала украшать свою лживую историю, придумав респектабельную профессию для папочки, подробности о его образовании, о месте нашего проживания, чтобы быть готовой к следующему допросу.
Я не хотела расставаться с мечтой о том, чтобы жить в прекрасном поместье.
К тому времени Сэм уже ухаживал за мной.
Позже он признался, что я ему очень понравилась, потому что была такой загадочной и необычной и знала так много о мире за пределами их городка.
Сэм мне тоже нравился, но я так и не узнала его как следует. Каждый раз, заглядывая в голубые глаза мужа, я видела печаль и боль. Даже после прожитых вместе лет я так и не выяснила, что за человек мой муж и что стало причиной этой грусти. Во многих отношениях Сэм оставался для меня незнакомцем, а поскольку я через слово лгала о себе, то, думаю, и для него я оставалась незнакомкой.
Мы встречались уже три месяца и вовсю целовались в кинотеатре, и я решила, что пришло время переходить на новый уровень отношений. Но, как и с поцелуем, я знала, что сама должна сделать первый шаг.
– Думаю, я в тебя влюбляюсь, – сказала я, когда мы с Сэмом обнимались, стоя на крыльце мисс Хансен.
Даже в темноте я увидела удивление в его глазах.
– Ты… любишь меня?
– Да, – солгала я. – Почему это тебя так удивляет?
– Ты красивая как картинка, Элиза. Я никогда не думал, что такая красавица меня полюбит.
– А ты… ты тоже меня любишь, Сэм Уайатт?
Он посмотрел мне прямо в глаза, и я узнала правду еще до того, как он ее озвучил.
– Да, – прошептал Сэм. – Да, больше, чем могу выразить словами.
Я не могу передать чувство вины, охватившее меня после этого признания.
