– Ты жалкое подобие человека! – кричал Мэтью. – Это тебе за все те годы, что ты мучил меня своим проклятым ремнем. Ну как тебе? Каково быть беззащитным? А? Я был ребенком! Я не мог защищаться! Но, клянусь, ты за все заплатишь!
Кнут превратил рубашку Фрэнка в лохмотья и исполосовал его лицо и руки, оставляя кровавые следы. Мужчина все пытался защититься. Сэм снова подошел к брату сзади и попробовал его удержать.
– Перестань, Мэтью! Прекрати! Не убивай его. Тебя повесят. Он того не стоит.
– Пусть меня лучше повесят, чем я стану таким, как он. Ненавижу тебя! – крикнул Мэтью, плюнув Фрэнку в лицо. Затем стряхнул руки Сэма, желая прикончить отца. – Не могу передать, сколько раз я мечтал убить тебя! Сколько раз мечтал, чтобы ты не был моим отцом!
– Он не твой отец! – воскликнула Лидия. – Это не твой настоящий отец, Мэтью! Ты никогда не станешь таким, как он, потому что Фрэнк не твой настоящий отец.
Лидия отчаянно пыталась остановить Мэтью от убийства, и ее слова наконец пересилили смертоносный гнев Мэтью. Он перестал бороться, и Сэму удалось вырвать кнут у него из рук. Брат оттолкнул Мэтью на сеновал, подальше от Фрэнка, и сел рядом, уговаривая. Слезы бежали у Сэма по щекам.
– Не убивай его, Мэт! – умолял он. – Я ненавижу его так же, как и ты, но не хочу, чтобы тебя повесили, пусть даже ты воздаешь ему по справедливости!
Мэтью повернулся к матери. Его грудь тяжело вздымалась. От ненависти его прекрасное лицо исказилось.
– Это правда? То, что ты сказала?
– Правда, – простонала Лидия. – Я должна была сказать тебе об этом много лет назад. Фрэнк не твой отец. Мне пришлось обмануть его, потому что я была беременна, а твой настоящий отец был женат на другой женщине.
– Мой настоящий отец? – пробормотал Мэтью. – Значит, этот бесполезный кусок дерьма не имеет ко мне никакого отношения?
Юноша пнул солому, и она засыпала Фрэнка. Тот распростерся на полу, не в силах встать, со сломанным запястьем и треснувшими ребрами.
– Он не имеет к тебе никакого отношения, – успокаивала сына Лидия. – Оставь его, ты уже отплатил ему сполна.
Мэтью был похож на человека, который только что проснулся от долгого кошмара и понял, что это был лишь сон. Он громко засмеялся.
– Значит… значит, в моих венах не бежит ни капли его вонючей крови?
– Нет, Мэтью. Ни единой капли. Ты никогда не будешь похож на него. Это невозможно!
Но затем улыбка юноши погасла, когда он наконец полностью осознал содеянное матерью. Мэтью в замешательстве покачал головой, как раненый ребенок, которого предали.
– Но… если он не мой отец, тогда почему?.. Почему все эти годы ты позволяла ему избивать меня? Он не имел на это права! Я думал, ты любишь меня…
Лидия закричала, осознав, что только что натворила.
– Я люблю тебя, Мэтью! Правда! – плакала она. – Но у ребенка, который бы рос без отца, ничего бы не было, и он сам стал бы никем! Я хотела как лучше для тебя. Хотела, чтобы у тебя все было!
– И поэтому позволяла ему меня бить? Ты думала, так будет лучше для меня?
Я поняла, что происходит, и торопливо обняла сестру, чтобы она не упала. Я боялась за нее, но и за Мэтью тоже. Лидия открыла свою тайну, чтобы спасти сына и уберечь его от убийства, однако при этом потеряла его. Мне нужно было увести Мэтью подальше от родителей и урезонить его.
– Пойдем со мной, Мэтью, пойдем домой! – попросила я, отпустив Лидию и осторожно взяв за руку племянника. – У тебя идет кровь, я обработаю раны.
– Только не в мой дом! – прохрипел Фрэнк.
У меня замерло сердце – столько ненависти было в его голосе.
– Этот мальчишка больше ногой не ступит на порог моего дома!
Фрэнк застонал от боли, пытаясь приподняться и опираясь на поврежденную руку. Затем его глаза встретились с глазами жены и пронзили ее насквозь.
– Твой поступок, ложь на протяжении стольких лет – это непростительно! Ты хотела украсть мое поместье? Твоему сыну не достанется ничего, даже горстки земли! Завтра утром я поеду к Джону Уэйкфилду и вычеркну твоего ублюдка из завещания. А теперь пусть убирается с глаз моих и с моей земли! Сегодня же! Я больше не хочу его видеть.
Я быстро вывела Мэтью из амбара, пока он был еще слишком оглушен происходящим, чтобы сопротивляться. За нами последовали Лидия и ее средний сын, но я остановила Сэма.
– Вернись и помоги отцу, – велела я ему.
Он покачал головой.
– Нет, я тоже его ненавижу.
– Знаю, Сэм. Но ты единственный, кто у него остался. С сегодняшнего дня он будет относиться к тебе по-другому, вот увидишь!
– Все равно! Я уеду с Мэтью!
– Ты не можешь так поступить, сынок, – тихонько сказала я. – Твой отец нуждается в тебе. Поезжай в город. Скажи доктору… скажи, что Фрэнк упал с лошади и она его лягнула.
Сэм с неохотой повиновался.
Когда Лидия, Мэтью и я пришли в коттедж, я развела огонь. Мы все дрожали, поэтому я приготовила кофе и убедила Мэтью немного попить, промыть порезы и поесть. Но он не мог усидеть на месте: ненависть клокотала в нем, и он взволнованно мерил шагами комнату.
– Пожалуйста, не нужно меня ненавидеть! – умоляла Лидия. – Пожалуйста, Мэтью!
Он не смотрел на мать.
