Он повернулся к ней с кофейником в руках и вдруг замер. Убаюканная исходящим от камина теплом, Робин не сразу заметила, что он замолчал. Постепенно до ее сознания дошло, что происходит нечто странное, и она вопросительно подняла глаза.
Мужчина смотрел на нее так пристально, что Робин почувствовала, как ее щеки заливает краска смущения. Конечно, она прекрасно знала, что именно он видит сейчас. Вьющиеся темные волосы, обрамляющие строгое, печальное лицо с огромными яркими глазами и чуть великоватым ртом. Робин всегда знала, что обладает запоминающейся внешностью, но сейчас ей меньше всего хотелось быть узнанной, и она очень надеялась, что внезапное молчание объясняется не тем, что ее узнали.
Да нет, успокаивала она себя, вряд ли такое возможно. Правда, этот человек был англичанином и мог принадлежать к ее кругу. Но, судя по всему, он постоянно живет во Франции, а время, когда она вела бурную светскую жизнь и ее фотографии часто появлялись в газетах, далеко позади.
Однако время шло и пауза затягивалась. Робин начала укорять себя за то, что поторопилась снять шляпку. Стремясь дать выход растущему напряжению, она с улыбкой обратилась к застывшему в молчании хозяину дома:
— Не совсем то, чего вы ожидали, да?
— Вас я вообще не ожидал, — с неожиданной резкостью ответил тот.
Благодарение Небесам, он не узнал ее!
Но пусть даже он и не ждал ее, зато ее ждет кое-кто другой, и все, что ей нужно сейчас, — это вежливо распрощаться и продолжить свой путь.
Она поднялась.
— Пожалуй, я обойдусь без кофе, — сказала она, снимая жакет со спинки стула.
— Он уже готов, — возразил мужчина, разливая по чашкам темную дымящуюся жидкость и придвигая одну из них Робин. — Выпейте это. Вам нужно согреться. — Его тон был категоричен.
Это совсем не понравилось Робин, но она сочла лучшим не спорить. Она все еще была во власти этого человека, и перемены в его настроении заставляли ее нервничать.
Робин снова опустилась на стул, обхватила чашку обеими ладонями и отпила глоток. Кем бы ни был этот тип, но кофе он готовил отменный! Сидя напротив нее и прихлебывая из своей чашки, незнакомец продолжал испытующе смотреть на нее. Робин ужасно хотелось покинуть этот странный дом. Что, если просто подняться и выйти? — подумала она. Не станет же он удерживать ее силой!
Хотя почему бы и нет? От него можно ожидать чего угодно. У него даже нет необходимости применять силу самому, сообразила Робин. Она и так не сможет покинуть дом без его разрешения, иначе, выйдя за дверь, окажется один на один с чудовищным псом.
Угасшие было страхи принялись терзать ее с новой силой. Может, говорила она себе, он нарочно выпустил Гарма на улицу, чтобы лишить ее всякой надежды на спасение…
— Больное воображение и подозрительный ум, — словно бы про себя произнес он. — Какое потрясающее сочетание!
Он с отвращением потряс головой и, допив кофе, со стуком поставил чашку на стол.
— Интересно, что последует за этим? Откажетесь пить кофе — вдруг я добавил туда снотворного, дабы лишить вас возможности сопротивляться, когда потащу вас наверх, разумеется с самыми неблагородными намерениями? Уверяю вас, это еще не повод отказываться от столь великолепного напитка.
Робин до ушей залилась краской, потому что в его голосе звучала откровенная издевка. Но тем не менее поспешила отодвинуть от себя чашку.
— Скажите, — продолжил мужчина, — вы, наверное, обожаете читать на ночь страшные истории?
— Может, и так, — отрезала она. — Но я, по крайней мере, могу отличить действительно страшную историю от жалкой подделки.
— Неужели? — Теперь он рассматривал ее как какое-то редкостное, но не слишком симпатичное насекомое в стеклянной бутылочке, вздернув бровь с выражением преувеличенного удивления.
— Представьте себе, — заявила она. — И вообще, к вашему сведению, я предпочитаю хорошие старые детективы. К примеру, Конан-Дойля или Агату Кристи.
Он откинулся на спинку стула, вертя в тонких, нервных пальцах серебряную ложечку.
— Тогда вы должны признать, что у нас имеются все необходимые составляющие для красивого классического убийства. Загадочный уединенный дом, охраняемый огромным злобным псом. Его необщительный, хмурый хозяин. И ни о чем не догадывающаяся — или, вернее, догадывающаяся слишком о многом — беспомощная молодая женщина.
Именно так, с точки зрения Робин, все и выглядело. Тем не менее остатки здравого смысла подсказывали ей, что в нарисованной мрачной картине чересчур много театрального, чтобы отражать истинное положение дел.
Ее странному хозяину, похоже, доставляло болезненное удовольствие пугать ее, сгущая краски и намеренно выставляя себя с худшей стороны. Робин не понимала причин такого поведения, но инстинктивно чувствовала, что этот человек не таков, каким хочет казаться.
А что до собаки… Она уже имела возможность убедиться, что Гарм великолепно выдрессирован, а сейчас, отделенный от нее толстыми стенами дома, и вовсе не опасен.
