Тайное дитя полностью

В Младенческом замке даже жаркой летней порой постоянно холодно. А зимой холод в его помещениях становится просто зверским. Как легко глубокой ночью, когда мороз свирепеет, бесшумно переходить от одной детской головки к другой, двигаясь вдоль рядов кроваток. Какую сумятицу я устраиваю, выдергивая заспанных нянек из их теплых постелей и заставляя идти к своим кричащим и плачущим подопечным.

У здешних врачей и медсестер хлопот полон рот благодаря моим постоянным визитам и визитам моих друзей: инфлюэнцы, пневмонии, дифтерита и сепсиса, свинки и туберкулеза. Шансов выжить у детей немного.

С недавних пор меня заинтересовал один персонаж. Нет, не пациент, а врач. Молодой и, если я не слишком ошибаюсь, чересчур самоуверенный. Это некто доктор Эверсли, считающий, будто решения находятся на кончиках его пальцев с аккуратно обработанными ноготками. Рябой, с бледным лицом, он верит в собственное величие.

Он думает, что сможет меня превзойти.

Амбиции так и бурлят в молодой крови этого доктора. Я усматриваю опасность в мыслях, что бродят в его круглой голове, и в повышенном внимании, которое он уделяет обитателям Младенческого замка.

Я достаточно повидала таких, как он. Видела жестокость, вызванную их экспериментами, которые они производят, стремясь к высшему благу.

И когда он расспрашивает молодую медсестру о маленьких пациентах, чья болезнь проявляется сильнее всего, кого никто не навещает, а значит, никто не станет искать, меня невольно охватывает тревога за мою девочку.

Элинор зарывается лицом в волосы Джимми, мягкие, как шерсть котенка. От него слегка пахнет грушевым мылом и теплым молоком. Ему уже полгода. Он подрос, стал полнощеким и день ото дня все ярче проявляет свою индивидуальность. Джимми – веселый малыш, постоянно улыбается и к жизни относится с энтузиазмом. Но он не может заменить Мейбл. Разлука с дочерью по-прежнему невыносима для Элинор. Крепче обняв сына, она закрывает глаза и пытается петь ему колыбельную, которую всегда пела для Мейбл:

Она вспоминает, как баюкала Мейбл. Ощущения настолько яркие, что у нее дрожит и прерывается голос. Элинор сглатывает и старается сосредоточиться на Джимми, чья нежная щечка прижимается к ее щеке. Он ровно дышит ей прямо в ухо.

Элинор нежно целует сына и укладывает в колыбель.

– Спокойной ночи, малыш Джимми, – говорит она и идет к двери детской. – Спи крепко.

Она берется за дверную ручку, торопливо вытирая слезы.

После обеда Элинор идет в кабинет Эдварда, где ей поставили у окна большой прямоугольный стол. Там аккуратными стопками лежат листы со свежими данными исследований. На одном конце стола стоит пишущая машинка. Элинор печатает обработанные материалы. Они будут приложены к завершающему отчету мужа. Эти данные подкрепляют его рекомендации, которые вскоре он представит членам Королевской комиссии, дабы та выступила в поддержку предлагаемого законодательства, касающегося умственно неполноценных людей.