Но он вовсе не обязан ничего ей объяснять. «Открытие», сделанное Элинор, ничего не меняет. В мире более чем достаточно доказательств правильности этой политики. Если они не примут соответствующий закон, Англии не на что надеяться. Америка вырвалась вперед. Достаточно взглянуть на то, как мощно развивается американская экономика. И все другие страны следуют ее примеру. Взять те же исследования, проводимые в Германии при полной поддержке перспективной немецкой национал-социалистической рабочей партии и их лидера Адольфа Гитлера.
Эдвард находит виски, наливает порцию высотой в дюйм и закупоривает бутылку.
Это дело его жизни, а не жизни Элинор. Во имя всеобщего блага иногда приходится чем-то жертвовать. Такой ли это грех – немного подправить данные ради выводов, в правильности которых никто из них не сомневается? Аномалии есть всегда. Его работа как раз и заключается в интерпретации данных и объяснении таких незначительных отклонений. Этим занимается Гарри Лафлин с коллегами, так почему бы и ему не сделать то же самое? Эдвард думает о деньгах и поддержке, которую Давенпорт и Лафлин получают от своих богатых покровителей: Рокфеллера, Карнеги, Келлога. У него нет такой могущественной поддержки. Что имеет, то имеет, а все результаты достигнуты исключительно ценой усердной работы и преданности делу. И он не позволит Элинор, не понимающей масштабности его замыслов, все это разрушить. Ни в коем случает не позволит.
Дверь широко распахивается. На пороге стоит Элинор в темно-зеленом вечернем платье.
– А вот и ты! – восклицает Эдвард. – Выпить не желаешь?
У жены измученное лицо. Не ответив на его вопрос, она закрывает за собой дверь и подходит к нему:
– Эдвард, прости, но мы должны поговорить об этом.
– Выпьешь джина с тоником? – спрашивает он, поворачиваясь к шкафчику.
– Хорошо.
Элинор застывает возле стола. Эдвард приносит стаканы с напитками.
– Я ничего не понимаю, – торопливо начинает она. – То есть вначале я подумала, что ты забыл передать мне эти записи или, хуже того, я допустила чудовищную ошибку и выбросила их вместе с прочим бумажным мусором. Я с ума сходила от беспокойства. Но затем я проверила твой отчет и увидела, что туда включены данные по исчезнувшим пятидесяти трем случаям. Когда же я наконец отыскала эти записи, то обнаружила несовпадение. Получается какая-то бессмыслица. – Элинор поворачивается к нему и пристально смотрит в глаза. – Эдвард, я все время только и думаю об этом. Ничего другого в голову не лезет. – Она нервно сглатывает; видно, как напрягается ее горло. – Эти результаты, настоящие результаты, – они показывают совсем другое. Понимаешь? Они ничуть не подкрепляют гипотезу, в которой ты так уверен.
Эдвард отворачивается. Пристальный взгляд жены жжет ему кожу. Он откашливается и говорит:
– Знаешь, Элинор, было бы намного лучше, если бы ты просто спросила у меня, а не рылась своевольно в моем столе. Как-никак, это мой исследовательский проект. Следовательно, и все ответы находятся у меня.
– Да, конечно. Я это сознаю. Мне так и следовало бы поступить, однако…
– Я должен был исключить их из своего отчета.
– Что ты имеешь в виду?
– Отсутствие согласованности. Проверки должны быть честными и одинаковыми для всех случаев, с одинаковыми параметрами, чтобы их можно было правильно измерить. Что касается исключенных мною результатов, их параметры не отличались согласованностью, а значит, их пришлось отбросить. – Элинор молчит, и он продолжает: – Ради экономии времени и во избежание ненужных расходов я заменил данные изъятых проверок другими, которые взял из похожих проверок, где параметры более согласованны. По счастливой случайности, некоторые исследования охватывали и большее число приемных детей.
– Эдвард… – Чувствуется, она мучительно подбирает слова. – Ты же не можешь… Здесь что-то не так. Проверки детей должны были быть точно такими же, только тогда можно говорить о сравнимости. «Похожие» – этого недостаточно. Насколько они похожи? И где результаты тех проверок? Почему я их не видела?
– Понятия не имею, где они. Должно быть, где-то потерялись.
– Что? – (Супруги смотрят друг на друга.) – Погоди! – Элинор отставляет стакан и берет черновик отчета.
Эдвард делает большой глоток виски. Пальцы плохо слушаются его. Он закуривает сигарету, глубоко затягивается и ждет, когда табак успокоит растревоженные нервы. На его беду, Элинор слишком сообразительна. Он смотрит, как она открывает последние страницы отчета и читает вслух:
– «Если принять во внимание результаты по сгруппированным случаям усыновления и по детям из низших социальных слоев, можно проследить четкую взаимосвязь между наследованием как умственных способностей, так и вышеупомянутых черт характера и особенностей поведения, включая и преступные наклонности».
Открыв рот, она смотрит на мужа, заглядывая ему в глаза. Ее собственные полны тревоги.
– Да, и что? – спрашивает Эдвард, которому трудно выдерживать взгляд жены.
