– А то! – Она швыряет отчет на стол. – Бóльшая часть случаев, на которые ты, Эдвард, опирался, чтобы прийти к такому выводу, – это именно те случаи, которые ты исключил и заменил. – Она подходит к мужу; ее голос становится резче. – Удобно, не правда ли? Как получилось, что случаи, которые ты исследовал прежде и нигде не упоминал, так удивительно похожи на эти? Как ты мог получить две такие большие выборки по детям одинакового возраста, социального слоя и происхождения, но со столь разными результатами?
Ее голос режет, словно бритва. Эдвард начинает потеть.
– И надо же, до чего точно они вписываются в твою гипотезу. И как странно, что мой аккуратный до педантизма Эдвард потерял все исходные данные! Я просмотрела результаты всех остальных проверок, и мне показалось, что различия в недостающих проверках, даже если эти проверки проводились правильно, ничтожно малы. Различия слишком уж аккуратные. Получается бессмыслица, если только…
Элинор не замечает, что говорит все громче, размахивая при этом руками.
– Если только… что? – спрашивает Эдвард, внутренне приготовившись услышать обвинение.
Щеки Элинор раскраснелись, тело напряглось от захлестнувшей ее неприязни. Она делает глубокий вдох и…
– Если только ты не фальсифицировал результаты.
Обвинение брошено.
Эдвард смотрит в окно, где заходящее солнце окрашивает небо в кроваво-красные тона.
– Это попахивает обвинением, – тихо произносит он, желая закончить разговор, от которого у него мурашки по телу. – На самом деле в тех пятидесяти трех случаях, что не дают тебе покоя, проверки были проведены неправильно, и потому…
– В каком смысле неправильно? В том, что их результаты оказались не такими, какими бы тебе хотелось?
– Во многих смыслах. – Он снова оттягивает чересчур тугой воротник. – Я сейчас не намерен обсуждать с тобой все технические детали.
Элинор качает головой и усмехается:
– Поверить не могу! Неужели ты всерьез собираешься представлять такой отчет? На твои «доказательства» будут опираться в создании законов. Законов об обращении с людьми. С людьми, Эдвард! Такими, как наша дочь. Это слишком важно! Неужели ты не понимаешь?
Эдвард поворачивается к окну. Сад наполняется сумерками. На фоне огненного неба деревья выглядят рельефнее. Он допивает виски, наслаждаясь жжением в горле.
– Нет ничего постыдного в том, чтобы попросить дополнительное время на обработку результатов, – уже мягче говорит Элинор. – Если ты хочешь опереться на данные ранних исследований, может, я смогу тебе в этом помочь? Мне понадобится составить каталог и проверить каждый случай, как я делала с теми.
– Это невозможно. – Эдвард по-прежнему стоит к жене спиной. – Этих записей не существует. Не было никаких ранних исследований.
Его слова повисают в воздухе. Тишину кабинета заполняет тиканье напольных часов в коридоре.
– Боже мой! – со стоном произносит Элинор. – Как ты мог? Я считала тебя человеком высоких моральных принципов.
Эдвард стремительно поворачивается к ней.
– А я и придерживаюсь высоких моральных принципов. Но неужели ты не понимаешь, что в данном случае цель оправдывает средства? – умоляющим тоном спрашивает он.
– Нет! – Глаза Элинор расширены, подбородок вздернут, волосы растрепались. Она принимается ходить по кабинету. – Нет, Эдвард, я не понимаю, и ты должен это знать. То, что ты делаешь, никуда не годится. Твои действия совершенно неэтичны! – выкрикивает она. – Ты построил отчет на ложных данных!
– Элинор, успокойся! Нам только скандала не хватало. Данные не ложные, а просто… адаптированные.
– Адаптированные? Эдвард, я ушам своим не верю!
Ее возбуждение грозит вылиться в истерику.
– Ах, Элинор, Элинор, – самым примирительным тоном произносит он. – Ты делаешь из мухи слона. Я едва ли фальсифицирую данные. Исследователи во всем мире приходят к тем же выводам, что и я. Результаты в отвергнутых случаях были неправильными. Иными они и быть не могут. Наука занимается выявлением тенденций. Мы делаем небольшую выборку, и порой она не вписывается в целостную картину.
– Так расширь рамки исследований! Увеличь число проверок, доработай их методику. А что, если твоя теория ошибочна? Что, если все евгеническое движение ошибочно? Последствия для тех, кого она объявляет неполноценными, для таких, как Мейбл, – они ужасны! Ты должен быть абсолютно уверен! Попроси дополнительное время.
