– Да. Я знаю о них. Но мне захотелось услышать обо всем из первых уст. – Она снова улыбается. – Сэр Чарльз, скажу вам честно: я считаю, что прошло уже достаточно времени и я теперь могла бы регулярно навещать Мейбл. Это не нарушило бы конфиденциальности. Эдварду туда незачем ездить, и потому тайна личности Мейбл сохранится. После этой записки я просто должна знать, как на самом деле живется моей дочери в колонии.
– Понимаю, – произносит сэр Чарльз, изгибая седую бровь и разводя руки. – И что именно вы хотели бы знать?
– Все до мельчайших подробностей. Есть ли у нее друзья? Счастлива ли она? Как ее учеба в школе?
Возникает пауза.
– У нее установились хорошие отношения с дежурными медсестрами, – бесцветным голосом отвечает сэр Чарльз, не глядя на Элинор. – Полагаю, ей нравится рисовать карандашами и красками, наблюдать за животными на ферме и играть с другими детьми. – Чувствуется, что все это не более чем общие фразы. Откашлявшись, сэр Чарльз продолжает: – Миссис Хэмилтон, раз вы читаете мои отчеты, то вам известно, что умственные способности Мейбл оставляют желать лучшего. Занятия в школе ей противопоказаны. Наша программа нацелена на то, чтобы больные дети не испытывали никаких потрясений. Для эпилептиков важно находиться в спокойной, упорядоченной обстановке. Чрезмерное возбуждение провоцирует припадки. По этой причине мы не поощряем посещение детей. Представьте: девочка видит мать и у нее может возникнуть ожидание, что ее заберут домой. Когда ее ожидание не оправдывается… сами понимаете, к чему это приводит. Еще один немаловажный момент. К большинству детей никто не приезжает. Если они увидят, что к кому-то регулярно приезжает мать, это вызовет у них обиду и беспокойство. Я уж не говорю о вашем подавленном состоянии при виде печального состояния, в котором находится ваш ребенок. Честное слово, для всех сторон будет лучше обойтись без психологических травм.
Элинор открывает рот, собираясь сказать то, что ей действительно хочется сказать, но вовремя одумывается. Это лучше держать при себе.
– А что вы можете сказать о ее припадках и действии лекарств? Вы как-то упоминали новое удивительное лекарство. Оказывает ли оно какое-нибудь воздействие на Мейбл?
Элинор подается вперед. У нее гулко бьется сердце. Вдруг состояние Мейбл начнет чудесным образом улучшаться?
Сэр Чарльз качает головой. Его лицо снова принимает грустное выражение.
– Состояние Мейбл относится к числу самых тяжелых. Я боялся, что ее организм уже не отреагирует на прием бромидов и фенобарбитала. К великому сожалению, мои предположения оправдываются.
Сэр Чарльз достает регистрационный журнал, где содержатся имена и цифры. Ведя пальцем, он находит строчку Мейбл.
– Данные за нынешний период неутешительны, – говорит он. – Четыреста семьдесят пять больших припадков и триста сорок восемь малых. Это очень много. По сравнению с прошлым периодом их число стало больше. Пока она не получает максимальной дозы фенобарбитала. Мы можем сочетать дозы с дозами солей бромида, если…
– Сэр Чарльз, потому я сегодня и приехала к вам. – Элинор снова подается вперед; ее сердце опять учащенно бьется. – Ясно одно: лечение, предписанное вами, не работает. Я собираюсь кое о чем с вами поговорить. Я слышала об альтернативном методе лечения и хочу, чтобы вы попробовали его на Мейбл.
Сэр Чарльз откидывается на спинку кресла и сурово смотрит на Элинор.
– Миссис Хэмилтон, я не впервые слышу о разных шарлатанских методиках, но ни одна из них не дает результатов. – Как и в прошлый раз, он говорит с ней тоном, каким говорил бы с туповатым ребенком, неспособным усвоить простой урок. – Уверяю вас: план лечения, который я рекомендую для Мейбл, самый современный и эффективный из всех существующих.
– Сэр Чарльз, лечение, о котором я хочу поговорить, отнюдь не шарлатанство, – твердо возражает Элинор. – Оно прошло многочисленные проверки и применяется в Америке для лечения детей. Если, как вы говорите, вы находитесь в курсе последних исследований в этой области, вы наверняка знаете о кетогенной диете.
Сэр Чарльз моргает и едва заметно дергается. Что это: раздражение? удивление? Но это длится всего мгновение, и к нему возвращается былая уверенность.
– Диета, которую мы предписываем нашим эпилептикам, очень тщательно контролируется. Я вам это уже говорил в прошлый раз.
– Но вы не ответили на мой вопрос. Вы слышали о кетогенной диете? Она очень сильно отличается от того, о чем вы говорили тогда.
– Нет, – помолчав, признается он. – Об этом я ничего не слышал. – Он усмехается. – Я не слишком обращаю внимание на мириады сумасшедших идей, которые появляются сплошь и рядом. – Он изгибает брови. – Мало ли чепухи на свете!
– Уверяю вас, эта идея совсем не сумасшедшая. – Элинор раскрывает сумку и достает бумаги. – Как видите, результаты их экспериментов весьма обнадеживающие.
Элинор выкладывает перед пожилым врачом листы с заметками и выписками из статей, где наиболее важные места выделены особо.
