— Да это и понятно, что по-другому было и нельзя в тех обстоятельствах. Мы с тобой совершенно из другого Мира. Устои, общение, образ жизни, да даже наша одежда, привычки, говор, это же всё другое. Не вини себя. Всё равно не за то мы тут. Жаль, бабушке Глаше весточку не отправить, знаешь, мне кажется, она бы тут всё быстро и хорошо разрулила.
— Наверное, потому её в лес дальний жить и отправили, людям надо самим свои уроки жизни проходить!
— Хммм, — усмехнулась Олеся, — наверное ты прав. А то, так бы всё и решали за нас всех Боги, да высшие сущности!
— А она Бог? Ты думаешь, она Богиня? Или эта… сущность?
— Вот уж знать не могу, не тем сказкам нас учили, но, то, что она гораздо больше простых людей знает, за то готова поручиться.
— Книгу бы ей вернуть дали! Так мне неприятно, что она пропасть может, и к ней не вернётся, а тогда уж баушка и осерчать сможет!
— И достанет нас с того света, выспросит, разберётся и накажет кого попало!
— Ха! Точно. Эта сможет. И уйдём мы в посмертие отомщенными!
— Успокоил блин! Остап, — изменился вдруг тон диалога Олеси, — а нас как казнят?
— Не знаю, — посмурнел и парень, который тоже об этом постоянно думал, и даже хотел предложить Лексе в таком случае, чтобы на него одного повесили эту вину, а Олесю бы выпустили, признав невиновной. Но тогда, на допросе, он не успел, или не сообразил Лексе об этом сказать и попросить. Надеялся и верил в него. Вот, внушал тот уверенность, что дело будет решено по совести и по правде. Остапу Лекса понравился, произвел на него положительное впечатление. А Олесю потряхивало от одном воспоминании. А по ночам снились его горящие красным уголки глаз во весь Мир, она пару раз даже просыпалась, удерживая крик, готовый сорваться с губ. Остап не добавил спокойствия, рассказом о том, как его словно ребёнка неразумного со стульчиком Лекса потаскал.
— Олесь, ты знай, что я постараюсь тебя отсюда вытащить.
— Это как? Портал на полянку нашёл? Или слова заветные знаешь?
— Надеюсь, слова.
— Остапушка, если ты себя оговорить собрался, то выкинь эту дурь!
— На сей раз по-моему будет! Тебя вытащу. Будешь жить.
— Спасибо, земляк, но ты на слишком тяжкую жизнь меня обретаешь.
— Но всё же жизнь! Будешь мстить за меня. А толку обоим погибать? Прими мою жертву, ну, на край, уйди к бабушке Глаше, научись навещать меня в том мире, будешь мне рассказывать, как тебе без меня плохо.
— Дурак!
В таких разговорах и неприятных думах сидели ребята уже неделю. То пугая, то отвлекая, то развлекая друг — друга. И больше для них пока ничего и не менялось. Иногда они рассказывали друг — другу свои истории из воспоминаний земной жизни, когда ещё всё было хорошо и понятно. Больше рассказывал Остап, у спокойной и тихой Олеси и жизнь была размеренной и легкой, без шила в заднем месте. Но Остап всё равно любил слушать и её воспоминания, были они теплые и душевные. Дни ребят просто текли…
За эту, промелькнувшую своей бестолковой кутерьмой неделю, Лекса мало что понял и распутал, а враги не сидели сложа руки. Лекса метался меж Родами в попытке понять, что же в славном и некогда, таком спокойном Порвинге, происходит, но каждый день приносил известия о всё больших ссорах и немирье меж Родовичей. Сыпались они, как снежный ком, но Лекса и прибывшие ему на помощь дружинники — побратимы, сбивались с ног, мотаясь от Главы к Главе. К концу недели Лекса понял, что в городе не осталось ни одного Рода, что не был бы замешан в разногласиях с кем бы то ни было. Впору от отчаянья схватиться за голову и кричать караул, но дружина Князя такой не была. Они рычали под своими плащами — накидками, но сцепив зубы вновь и вновь думали о том, что надо сделать и с кем поговорить. Проблемы же продолжали нарастать снежным комом.
В такой день, когда нарисовалось очередное немирье и междоусобицы, Лекса сидел в резиденции с двумя своими побратимами, вырабатывая очередную стратегию решения острых вопросов, как вдруг, острое чутье заставило всех троих сорваться со своих стульев и перекатившись уйти на другое место, спрятавшись кто под стол, а кто и за шкаф. И тут же позади себя Лекса услыхал шелест крыльев птицы, а глянув, по виду сразу узнал в ней огромного ворона.
— Откуда ворон в кабинете с запертыми окнами и дверью?
Удивленно воскликнул кто-то, озвучив общий вопрос.