Дождавшись тишины, подал голос в ответном слове Колеус, хоть его голос был не так зычен и силён, как Княжеский:
— Мир с тобой, Князь наш, Главомысл! Боги да прибудут с тобой в делах и помыслах твоих! Приветствуем тебя на земле города Порвинга! Да славится он в веках, да не оставят Боги вниманием своим людей, родовичей и гостей нашего края! Мы рады тебе, Князь Главомысл из Рода Ястреба.
Князь слегка поклонился этой речи. И тут слово взял Лекса, что тоже представляя Порвинг, и был сейчас ответствующим перед Князем за дела в нём.
— По здорову тебе, Князь, приветствую тебя в Порвинге, Мы рады тебе!
Кивнул Князь и этому приветствию, и заметил, как Лекса встал чуть ближе к нему, и чуть впереди и слева. Это было странно, но Князь знал, что Лекса сделает только то, что будет на пользу Князю. Что-что, но не питая дружбы и симпатии к Роду Волка, Князь доверял им постностью, ибо уговор они обойти всё одно не смогут, а погибать точно не захотят, ведь и в посмертии весь их Род не ждало в таком случае ничего доброго. Потому, выкинув действия Лексы из головы он переключился полностью на эту встречу.
— Ну, расскажите, жители славного Порвинга, как живётся вам под небом Сварога?
Тут обычно Князь слышал привычное: «Славно живём, Князь», или как вариант было: «Проблема у нас…» Тогда всё быстро решалось, к тому времени обычно старейшина всё уже подготавливал, а Князь был эдаким свадебным генералом, что хмурил брови, или кого-то журил за дела его неприглядные, потом все мирились и благодарили Князя. Ну или очень редко, когда кто-то начинал взывать к справедливости. Но и там князь просто доверял разобраться в ситуации кому-то из дружины Волка, а там можно не сомневаться, что всё по Кону будет, далее чествования шли своим чередом. А тут, очень неожиданно для него, всё это многоголосие перебили вопли как раз того лагеря, что Князь выделил, как отдельную людскую часть. Причём, кричали они очень слажено, и хоть вразнобой, но одно и то же. И потому у них сразу отлично получилось перебить остальных, хоть было их намного меньше в этой группке. Напряжение Лексы заметил только Князь. И сразу увидел, как к той толпе стали приближаться неприметные такие ребятки. Аккуратно так… А князь меж тем поднял руку, в знак призыва к тишине и устремив как бы удивлённый взор на всех разом, вопросил:
— Что такое, миряне? Что не так?
— Взываем к справедливости, Княже! Не может твой глава города порядок навесть! Не по силам Родовичам по Кону жить!
— Да, ведаю о том, что ж поделать, коли немощь одолела! Потому и отправил в поддержку верную княжеству дружину Рода Волка. Вот, правая рука моя в Порвинге, Лекса из Рода Волка и наводил порядок, покась я приехал, для утверждения нового Главы и старейшины славного города вашего.
— Не изволь гневаться, Княже, но не по силам твоей дружине сие! Посмотри, какое родовичи немирье устроили, ни одной семьи ведь нет, чтоб не участвовала в разборках меж собой! А весь люд, все жители города страдают. И никто ничего не сделал, Лекса твой с братушками своими последние девять дней гуляет и веселится!
— Да неужто? За такие обвинения и ответ держать придётся!
Сдвинул в гневе брови Княже и словно надвинулся на возводящих напраслину. Но те и не думали робеть, а наоборот, вперед вышел один мужик, и дерзко подбоченившись, ответил:
— А и сдержу!
— И мы сдержим!
Стали раздаваться голоса из того же недружелюбного лагеря.
— Вот, глянь, — продолжал дерзкий, — как родовичи выстроились пред тобой в две колонны! Как глаза не поднимают, на друг — друга смотреть не могут от неприязни! А чуть тронь и того гляди, вцепятся Главы друг другу в бороды, а там и до простого люда смертоубийство дойдёт!
— А и вправду! Лекса, Что при тебе Рода так жить стали?
— Да, нет, Княже…
— Погодь, — повысил голос Главомысл, а был он у него резкий, и выше голоса Волка, тот и примолк враз, отступив назад.
— Вон, — продолжали из толпы, — Вепри и Лисы, Глухарь и Тетерев, Сова и Ласка… У них немирье, а простые родовичи, да люд бечь прочь готовы! Только страшно… И нам всем достанется!
И дальше ото всех в толпе пошли перечисления действительно всех Родов города.
— А ну, выходи Главы Родов, посмотреть на вас хочу. Ты смотри, Лекса, а ведь так и не подходят друг к дружке, так и топчутся! Что теперь скажешь? Опять нет? Тогда молчи лучше! Отдельный разговор к тебе будет! Да за гульки ваши недельные отдельно спрошу с каждого! А вы, Главы, передо мной теперь ответ держите, в чём у вас немирье таким поверьем приключилось? Раз наш соглядатай и наблюдатель голоса лишён, я буду судьёй вам! Ну, что молчите все? Тит Со́вин, от тебя то я такого не ожидал, кто твой немирец? Глухарь? Да́йнет? Ваши немирия вроде ещё при прабабке моей случались, да там и остались все! Что опять то вылезло? Что не смотришь на меня? Тит? Дайнет?
— Прости Княже, потому и не смотрю и молчу, что стыдно. То глупости какие-то, недопонимания, всё давно быльём поросло, а признаться в том стыдно, вот и … Прости Дайнет, славный Род твой, добрый Род! Прости, коль обидел чем! Не держу зла, а коль виноват в чём, скажи, повинюсь в том!